Он сделал паузу, мы напряглись, пятьсот писаных — это не баран чихнул, через них прорываться сложно.

— Вернулся один, — закончил рассказ старик. — Слепой, глаза выколоты, кричал всё время, через три дня умер. У нас фельдшер есть, так он сказал, что разрыв сердца. Мы потом ходили туда, днём, конечно, там везде они. На части разорваны, кто-то без головы, а кто-то целый, только мёртвый, и страх на лице. Их даже птицы не клевали, нет там птиц, не летают.

— А вас почему не трогают? — подозрительно спросил Башкин.

Старик подумал, стоит ли разглашать секреты, потом всё же сказал:

— Человек приходил, высокий такой, бледный, седой весь. Мы его добром приняли, а он наш аул заговорил. Теперь духи нас не трогают, только нужно всем до темноты вернуться.

Мы вздохнули и переглянулись. Сила, что уничтожила полтысячи писаных, и нам покоя не даст.

— Вы в карте разбираетесь? — спросил Коростин, спрыгивая на землю. — Вот, посмотрите, успеем мы сюда до темноты добраться?

Старик вынул из-под халата очки, нацепил их на нос и внимательно посмотрел на карту.

— Тут дорога одна, — сказал он, указывая по ходу нашего движения. — Там, где большая площадка, есть колодец, сухой, но его видно хорошо. Оттуда поверните на юг… да, на юг. Там дороги нет, но место ровное, проедете. Километров пять-семь. А там… там строения какие-то, новые, не было их раньше. Там это место и есть.

— Выход что ли? — спросил Башкин.

— Не знаю, — развёл руками старик. — Не ходил туда, с чужих слов говорю. Если сейчас ехать и там не задерживаться, то до ночи вернётесь. Но лучше останьтесь, переночуйте, место для вас найдётся, еда тоже, а завтра с рассветом поедете.

Коростин глянул на часы.

— До заката пять часов, час на дорогу, два часа там, сборка, включение. Думаю, ждать не стоит.

— Смотрите, как вас зовут? — спросил Башкин.

— Зовите меня Али, — сказал старик. — Дедушка Али, меня все так зовут. Или просто дедушка.

— Дедушка Али, если мы в течение трёх дней не вернёмся, отправьте туда людей. Пусть пригонят машину, заберите её себе, и всё, что в ней тоже заберите. Сейчас я вам дам один цинк с патронами, в машине будут ещё.

— Благодарю вас, — дедушка кивнул.

— А теперь все по коням и в путь, — скомандовал Винокур, который выглядел необычайно бодрым, несмотря на ранение.

Плато Устюрт всегда было местом безжизненным. Кое-где росла трава, кустарник, даже какие-то животные бегали. Но большая часть — это камни и песок. Так было тут раньше, так было в моём мире. Но тут климат в последние годы слегка смягчился. В холодных местах стало тепло, а в засушливых появилась вода. Немного, но достаточно для возвращения жизни. Вот и сейчас песок и камни покрывались растительностью, пока редкой, но лет через десять тут будет цветущая степь.