Кое-что пришлось оставить, гранатомёт точно станет обузой, как и пулемёт. Пусть их приберёт дедушка Али. А вот патроны большого калибра мы постарались унести с собой, около трёх сотен, большей частью снайперских. Есть ведь штуцер, незаменимый против крупных тварей.

Внезапно Марина крикнула:

— Они здесь!!!

Она постаралась спрятаться за мою спину, но я никого вокруг не видел, хотя темнота сгущалась быстро.

Башкин тут же начал рассыпать вокруг стоянки чёрный порошок, словно Хома Брут в церкви, создавая защитный круг. А установка уже вовсю работала: огоньки, которых поначалу было меньше десятка, постоянно множились, а вращение приобрело хаотичный характер. Постепенно они слились в световой кокон, который рос на глазах.

— Надо поторопиться, — сказал Башкин. — Защита слабая, продержится минут пять, не больше.

— Да, собственно, всё уже готово, — сообщил Коростин, закинув на плечо мешок с припасами и взяв в руку автомат. — Осталось шагнуть.

— А он металл пропускает? — спросил я, вспомнив свой первый проход.

— Сейчас — да, — сказал инженер и бросил в облако света попавшуюся в руки гайку. Гайка пролетела свободно и исчезла.

Мы собрались вокруг портала, все переминались с ноги на ногу, а Коростин вдруг заглушил генератор и принялся снимать артефакты, складывая их в мешок.

— Это больше не нужно, — сообщил он, кивнув на портал, который и не думал закрываться. — Дальше он будет стабильно работать несколько часов, а потом… — мы вернёмся.

О неблагоприятном исходе он предпочитал не думать.

Наша нерешительность сошла на нет с новым криком Марины, в ту же секунду я увидел, как возникшая из темноты чёрная рука, длинная, как резиновый шланг, ухватила её за запястье и попыталась утащить. Жену удалось отбить только тогда, когда Башкин бросил в эту руку, что состояла из тени, но хватала, как настоящая, горсть своего волшебного порошка. Из темноты раздался вопль, который невозможно назвать человеческим, а рука распалась облаком чёрных хлопьев. Крики вокруг усилились, мы похватали имущество, а потом Коростин буквально затолкал нас в портал, а следом и заскочил сам.

Яркий свет, запах озона, резкая боль, а потом мы одной большой толпой повалились на землю, заросшую травой.

Эпилог

Эпилог

— Что за дерьмо? — спросил Винокур, у которого после падения снова начала кровоточить рана.

— Я предупреждал, — хмуро ответил инженер. — Такое могло быть. Нам очень сильно не повезло. Из сотни хороших раскладов выпал самый плохой.

— Надо бы узнать, насколько плохой, — выдал дельную мысль неразговорчивый Никита. — Где мы вообще?