— Мам, а правда, что фэрлинги летают быстрее драконов? Жаклин говорит, что когда вырастет, она станет наездницей, и полетит прямо на солнце! Я тоже хочу ездить верхом. Мамочка, давай заведём фэрлинга, ну, пожалуйста! Мы можем держать его в конюшне, вместе с нашими лошадками, и я сама буду ухаживать за ним, честно! Я поспорила с Жаклин, что обгоню её, а она сказала…

— Мэри, сколько раз тебе повторять, не разговаривай с полным ртом! Ты доела свою кашу?

Белокурая девочка лет шести сидела за дубовым обеденным столом, застеленным матерчатой скатертью, и старательно размазывала манную кашу по тарелке. Стул был для неё слишком высок, и она весело болтала ножками, не забывая при этом делать вид, что ест. Её мать хлопотала возле очага, из которого шёл восхитительный аромат свежеиспечённого хлеба. Она была так занята, что почти не слушала, о чём болтала дочурка.

— Я хочу к бабушке! — девочка с надеждой посмотрела в окно. — Мамочка, ты обещала, что отпустишь меня, если будет хорошая погода.

— Отпущу, когда ты всё съешь. И без жульничества.

Слова Растворяющего заклятия, призванного уничтожить разоблачительные остатки каши в тарелке, уже готовы были сорваться с её языка, но Мэри сконфуженно замолчала на полуслове, и, чтобы загладить свою вину, усердно заработала ложкой. Что и говорить, но магические способности матери намного превосходили её собственные.

— Тут одни комочки остались! — обиженно пробурчала Мэри, — Комочки злые! Не люблю их.

— Ладно, что с тобой делать, — её мать устало вздохнула. — Иди, собирайся. И одень, пожалуйста, панамку, а то голову напечёт.

Ответом был торжествующий визг, и девочка пулей понеслась в свою комнату, прыгая от радости.

— Доченька! Не забудь свою корзинку. Я положила туда пирожки с яблоками, отнесёшь их бабушке, хорошо?

* * *

Тропинка повернула направо, огибая высокий холм, поросший вереском, и хутор скрылся из виду.

Путь был неблизким, но абсолютно безопасным, поэтому мать Мэри не боялась отпускать девочку одну: да и чего можно было бы здесь бояться? Каждый ребенок сызмальства знает, что драконы никогда не нападают первыми, тем более среди бела дня. Фэрлинги же, будучи существами разумными, людей вообще не трогают, если, конечно, не таскать их за хвост. А чтоб заблудиться, надо было очень постараться: Мэри ходила по этой дороге много раз, и знала на ней каждый камушек, каждую ямку, каждый кустик.

Итак, насвистывая себе под нос какой-то задорный мотивчик, девочка вприпрыжку бежала вперёд, лучась от переполнявшего её чувства безупречного, бесконечного счастья. Мысли её витали далеко-далеко: в своих мечтах она сидела верхом на фэрлинге, вцепившись в роскошную гриву, и ветер упруго бил в лицо, поднимая их всё выше и выше, так, что вокруг была только белоснежная вата кучевых облаков, а над головой — звенящая синева неба. Гордый зверь, изогнув крылья, легко парил на воздушных потоках, а его шерсть, молочно-белая, как облака, отливала перламутром в лучах полуденного солнца. Широко улыбаясь, фэрлинг повернул к ней голову, как вдруг…