— Давай, — с готовностью кивнул Дэниел, но от Элис не укрылось его секундное замешательство. Странно. Маг, а магию использовать не торопится.

Ход её мыслей прервал громкий металлический скрежет и яркий свет: кабина пришла в движение. Лифт довёз их без приключений до самого вестибюля.

Элис вышла на улицу, погрузившись в свои мысли настолько, что почти позабыла о молодом человеке, шагавшем рядом с ней. Здесь, внизу, ветра почти не было, а воздух был гораздо теплее; к тому же, солнце отыскало прореху в облаках, и приятно щекотало кожу. Кое-где ещё лежал снег, но на влажных прогалинах зеленела молодая мартовская травка.

— Какие планы?

— Что? — Элис вздрогнула, обнаружив, что она не одна.

— Прогуляемся?

Она кивнула, с удивлением осознавая, что быть в обществе Дэниела ей хочется больше, чем в одиночестве.

— Пойдем к набережной.

Тени удлинялись с каждой минутой, небесная лазурь становилась всё прозрачнее и тоньше, а белая блузка Элис выглядела розовой в лучах крадущегося к горизонту солнца.

— Ты легко одета. Не боишься простыть?

Ну конечно, ведь её куртка осталась в машине.

— Я привыкла передвигаться порталами, — соврала Элис, тут же ощутив укол совести: почему-то лгать Дэниелу было совсем не то же самое, что лгать кому-либо другому.

Однако Дэниел лишь понимающе кивнул, вполне удовлетворённый этой версией.

Они почти не разговаривали: атмосфера была слишком совершенной, чтобы нарушать её бессодержательной болтовнёй. Хотелось молчать, и молча наслаждаться тишиной, ветром, запахом весны. И ещё солнцем. Миновав несколько улиц, абсолютно безлюдных в вечерний час, они вышли на широкий бульвар. Отсюда можно было любоваться закатом: ничто не мешало обзору.

У гранитного парапета Элис остановилась и посмотрела вниз. В чёрной воде неуклюже ворочались толстые округлые льдины.

— Простудишься, — Дэниел расстегнул куртку, и, высвободив левую руку из рукава, набросил половину на Элис, обняв её за талию.

— Знаешь, почему я люблю смотреть на закат? — спросила она, — Это успокаивает, — когда понимаешь, что есть вещи незыблемые и вечные, и что бы ни случилось, они останутся таковыми. Ты понимаешь это, и любые проблемы кажутся мелочью.

От солнца остался только тонкий сегмент, — большая его часть скрылась в море.

— Люди ссорятся и мирятся, но солнце светит для всех одинаково, — Дэниел тепло улыбнулся, — Ни для кого не делая исключений.

Элис казалось, что она была знакома с ним всю жизнь.