— Да-да, входите.

Седовласого дородного мужчину в шерстяном костюме-тройке и пенсне Элис прежде никогда не встречала, но его фотографии в газетах и научных журналах видела много раз, а однажды даже слышала его выступление по радио.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался Феликс, входя в кабинет, и придерживая дверь для девушки, — Позвольте представить вам агента Элисон Мейнфорд.

— Весьма рад знакомству, мисс, — сидевший за столом мужчина подошёл к Элис и протянул ей руку, тепло улыбаясь, — Профессор Гилберт Джонс.

— Вы — агент ДВР? — изумлённо воскликнула Элис, напрочь позабыв о правилах хорошего тона.

— Скорее, научный консультант, — поправил профессор Джонс, — Мне приятно, что вы так глубоко осведомлены о предмете моих изысканий.

— О предмете ваших изысканий?.. — переспросила она.

— Я позволил себе изучить выкладки вашего дипломного проекта, — пояснил профессор, — И, вынужден признать, в них есть несколько довольно любопытных мыслей.

— Благодарю вас, — Элис покраснела, — Простите, что я в таком виде: у меня не было возможности зайти домой… Я рада, что вы находите мою работу заслуживающей внимания. Я всегда интересовалась наукой.

— Теперь это станет одной из твоих обязанностей, — проинформировал Феликс, — Ты получишь допуск к сведениям, касающихся предмета исследований профессора Джонса. С сегодняшнего для вы работаете вместе. Профессор, мисс Мейнфорд нужно посвятить во всё, что вам известно. Элис, — он повернулся к девушке, — Думаю, нет нужды повторять, что данная информация не должна покидать стены этого кабинета.

— Понимаю.

— Тогда я вас оставлю, — Феликс ободряюще улыбнулся Элис, кивнул профессору, и вышел.

— У тебя, должно быть, ко мне миллион вопросов, — проговорил профессор Джонс, пытливо глядя на девушку, — Не стесняйся, спрашивай. Я постараюсь ответить.

— Ну, не миллион, — Элис пожала плечами, — Но парочка точно найдется.

— Слушаю тебя.

Элис уселась было в кресло, но тут же встала на ноги, — так было проще сосредоточиться. Кабинет был довольно просторный, и очень светлый. Единственным тёмным пятном в интерьере была доска из чёрного обсидиана, сплошь исписанная формулами и графиками. Элис попыталась вникнуть в написанное. Задача осложнялась тем, что почерк профессора, сильно смахивающий на каракули, как и у всех научных гениев, разобрать было непросто. Но, увидев знакомые цифры, она постепенно начала понимать, в чем суть.

— Здесь отражено изменение мерности пространства?..

— За последние полгода, — подтвердил Гилберт Джонс, — Что скажешь?

Элис прищурилась, задумчиво потирая подбородок. Профессор протянул ей белый фломастер.