Американец вздохнул. Подобное он слышал уже раз десять. И всякий раз история заканчивалась пшиком. То в последнюю минуту проваливался контакт, то секретные документы оказывались завалявшейся на верхней полке макулатурой, мешаниной бессвязных данных нулевой значимости. «Высокопоставленный контакт», как правило, представлял собой чинушу среднего звена, столкнувшегося с кризисом среднего возраста и теперь прикидывавшего, не перебраться ли ему в соседний лагерь. Несмотря на разочарование, надо было приступать к протокольным вопросам.

— Сообщите подробности. От кого информация?

— Я очень хорошо знал его в прошлом. Он имеет доступ к интересующим нас сведениям, причем на самом высоком уровне. Он кое-что собрал для нас и теперь готов это передать.

— Он говорил, что хочет взамен?

— Ничего не хочет. Говорит, ему уже нечего терять и не о чем мечтать. Он жаждет искупления — это его собственные слова.

Американец на секунду задумался о своей семье. О душном домике, что они делят с двумя другими семьями, — тесновато, да, — и еще о простирающейся на многие километры измученной земле и увядающем урожае. Его дети сильно исхудали и стали бледнее по сравнению с прошлым годом. Да им повезло, что они вообще живы, в отличие от многих других… Абсурдно и неблагодарно ожидать сейчас улучшения ситуации, но из-за таких звонков гораздо труднее противиться искушению надеждой.

— И что вы думаете об этом? — спросил он наконец.

Голос на другом конце линии прозвучал уверенно:

— Думаю, он говорит правду.

Американец покосился на лежащую на столе сводку. Какие-то жалкие шестьдесят дней, и мир изменится навсегда. Его начало знобить, несмотря на жару.

— Будем надеяться, что вы правы, — сказал он собеседнику. — Времени у нас немного.

1

1

Август

Корабль мертвецов — вот с чего все началось. Впоследствии она не раз вспоминала об этом.

Посудина выглядела так, будто дрейфовала несколько десятилетий. О прежнем назначении загадочного судна оставалось лишь догадываться: краска на корпусе почти вся сошла, а укрепленные на палубе металлические конструкции проржавели до неузнаваемости. Даже ракушки по ватерлинии высохли. На поручнях нелепыми стражами восседали две чайки с блестевшими любопытством глазами, отродясь не видавшие людей.

Они заметили корабль издалека.

Их небольшая, но шустрая лодка прыгала по волнам, и рокот ее подвесного мотора перекрывал любой шум в радиусе нескольких километров. На борту их было семеро. Все в ярко-оранжевых комбинезонах; на поясах болтались противогазы с огромными глазищами и несуразными хоботами.