Эмоционально выругался наместник.

- Похоже теперь Мидалиум принадлежит семье Ибари.

Интерлюдия 2.

С каждым днём Аркано абу Вальди буквально физически ощущал как агенты имперской разведки подбирались всё ближе, всё туже затягивая матафизическую удавку на его метафизической шее. Всё чаще Аркано, скромного хозяина небольшого придорожного трактира, посещала мысль, что в любой момент удавка может стать вполне материальной, а шея его собственной. Последним звоночком была вчерашняя бесследная пропажа не единожды проверенного курьера, что занимался доставкой самой важной почты. Просто пошёл на рынок и не вернулся, к счастью он мало, что знал и почту возил только к связному, который передавал посылки дальше, через цепочку посредников, это делало почтовую систему медлительной, громоздкой, но надёжной, если даже она теряла несколько звеньев, то всё равно не выводила имперских ищеек на адресатов, так как у кураторов было время оборвать цепочку.

За неделю до этого один за другим исчезли трое посредников. Пришлось спешно "замораживать" почтовую цепь, потому как уже не было уверенности, что остальные "звенья-прокладки" не под колпаком у имперской разведки.

Теперь же перед незаметным трактирщиком стояла срочная задача, отправить накопившуюся почту, сразу следующему куратору минуя парализованную почтовую сеть. И это не было бы проблемой если бы Аркано располагал временем, но буквально вчера из столицы выразили недовольство его медлительностью. Хозяин корчмы знал, что бывает с теми несчастными, кому из столицы пришлют недовольство второй раз. Такие неудачники обычно умирали в ближайшие сутки, от какого-нибудь несчастного случая.

"Если за двое суток я не найду надёжного курьера, мне конец".

Обречено подумал Аркано, но на его сонном безразличном лице ничего не отразилось, а руки, протирающие грязной тряпкой глиняные кружки, не задрожали.

Дом моего несостоявшегося родителя оказался двухэтажной виллой в мавританском стиле из белого камня и красной черепичной крышей. К дому прилегал немалых размеров земельный участок, засаженный фруктовыми деревьями и цветами. Всё это великолепие было обнесено трехметровой стеной с железными штырями по верху.

Сама вилла была построена таким образом, что образовывала внутренний дворик, архитектурное решение, чем то походило на дом-магазин одного гнома, которому я помогал воспитывать племянника, только вместо плащадки-ристалища здесь был мраморный бассейн.

Встретили меня как самого дорогого гостя, выделили роскошные покои из нескольких комнат и приставили двух девушек-рабынь выполнять мои капризы. От них же узнал, что тут же в доме, хозяин держит свой гарем, раздираемый любопытством пошёл посмотреть. Идти никуда не пришлось, оказывается я уже находился в гареме, о чем мне любезно поведали мои служанки-рабыни. В первое мгновение я почувствовал боль от разочарования в человеке, а потом и ярость, но к счастью мне хватило выдержки не начать крушить всё подряд и продолжить слушать болтливую рабыню. Оказывается в гаремах живут не только жены и наложницы владельцев, а также их малолетние дети, обоих полов и другие родственники женского пола. Я мгновенно успокоился и был даже не много счастлив, что всё же Абдулвакиль оказался достойным человеком.