— Хорошо. Вылезайте отсюда, — рявкнула я.

Обе женщины попытались распахнуть двери, но мост был слишком узок. Они ударились о бетон и отскочили.

— Нам нужно выйти сзади…

— Нет! Если выйдете через заднюю дверь, то застрянете между фургоном и этими Медноголовыми, — я остановила Анну локтем и пнула спинку сидения Воробья. — Выйди в окно.

— Окна не открываются, — сказала Воробей.

— Тогда пробей их!

— Они бронированы…

— Ты крепче любой проклятой брони, — огрызнулась я. — Сожми кулак и замахнись, как следует.

Воробей медлила секунду. Ее шлем повернулся к лобовому стеклу, и она подняла правую руку. Ее перчатка скрипела, когда пальцы сжались.

Я подпрыгнула, когда ее костяшки пальцев врезались в стекло. Она повернулась так быстро, что я даже не заметила, как она это сделала.

Анна взвизгнула и чуть не уронила винтовку.

— Твою…! Разве это не было больно? — недоверчиво сказала она, наблюдая, как Воробей отдирает большую панель из бронированного стекла на половицу. — Это…? Ты порезалась?

— Нет, — Воробей медленно согнула руку. — По крайней мере, я так не думаю.

— У нас будет время проверить себя на наличие порезов позже, — прорычала я, снова пиная сиденье. — Сейчас вам всем нужно бежать — вперед!

Воробей выскользнула через дыру в лобовом стекле, будто делала это уже сотни раз. Она терпеливо стояла, пока Анна пробиралась через стекло. Едва сапоги Анны коснулись земли, как Воробей взвалила ее себе на плечи.

Я ожидала, что она что-то скажет о том, что ее подняли, как мешок. Но Анна просто висела, цепляясь за свою винтовку, в то время как ее глаза оставались широко раскрытыми и испуганными. Выражение ее лица напоминало мне ночное существо, в глаза которому ударил свет: что, черт возьми, происходит?

Анна не была грызуном из сточной канавы, не знающим ничего, кроме дня и ночи. Она знала, что должно было произойти. Она знала, что Воробей спрыгнет с моста и упадет на землю с нечеловеческой высоты. И она так переживала из-за этого, что ее даже трясло.

Я выползла из окна и повернулась так, чтобы мои ботинки первыми коснулись земли. Я шла за Воробьем примерно десять ярдов вниз по задней части моста. Все дрожало. Я слышала, как стонали древние бетонные балки, пока мусоровоз с трудом поднимался к гребню. Возбужденные крики Медноголовых разносились сквозь сильный ветер, как демонический вой.

— Позаботься о ней, — крикнула я, пока Воробей продолжала убегать. — Помни — она человек. У нее только одна жизнь. Так что, несмотря ни на что, ты доставишь ее в безопасное место. Я найду тебя, когда все это закончится.