Скалы брали город в плотное кольцо. Они выглядели стеклянными, полупрозрачными, и восходящее солнце отражалось в укрытых ледниками вершинах. И я смотрела.

На солнце.

На скалы.

На пропасть эту вот, через которую протянулись тончайшие спицы мостов. И сердце замирало от восторга и ужаса одновременно. Не может такого быть, чтобы это люди построили! И в то же время оно существует… вон там, сбоку, далеко, но не так, чтобы вовсе не разглядеть, висит еще один мост. И по нему тоже летит поезд, низкий и приземистый, закованный в медную броню, по которой время от времени пробегают искры. А мосты, подвешенные на тросах, гудят.

И поезда.

И сама бездна…

– Милли! – Эдди все-таки втащил меня в вагон и нахмурился. – Веди себя прилично.

– Мама же не видит.

– Я вижу.

Не хватало еще.

– Тут… тут так… – Я не находила слов.

– Небезопасно, – вздохнул Эдди. – Здесь не любят чужаков. Я ведь говорил.

И ладонью по башке провел. На бритой макушке уже волосы пробиваться стали, такие полупрозрачные пока, жесткие, что осока.

– Знаешь, такое дело… мы пока поезд чинили…

– Ты тоже чинил?

– Помогал. Там кое-что поднять надо было. И подержать. Да и вообще, я ж давно хожу, кой-чего и нахватался. Вот оно и пригодилось.

Тогда понятно, куда он пропадал. Небось, тех, кто воевать может, в поезде хватает, а вот таких, чтобы чинить, вряд ли много. И сердце наполнила запоздалая гордость.

Эдди у меня самый умный.

– Не в том суть. Главное, Итон уверен, что в городе неладно. Что… они готовятся к войне.

– С кем? – Графчик был тут же, держался вроде поодаль и так, словно совсем ему даже не интересно, чего там, за окном.