– Уходи от него, Сигурд. Если хочешь сохранить корабли и воинов, уходи, – так же тихо ответил ему Вадим.

– Куда? – растерянно спросил Сигурд. – Уйти, чтобы стать таким же изгоем, как вы? У моих воинов есть семьи, близкие. Они не согласятся бросить всё и уйти в неизвестность.

– А ты спрашивал их об этом? – неожиданно спросил Вадим. – Задай им этот вопрос. Спроси их, что им нравится больше: знать, что их судьба зависит только от них и ваших силы и ловкости, или от того, что решит конунг по имени Рыжий Олаф? Пусть они сами решат свою судьбу.

– Что могут решить женщины и дети? – пожал плечами Сигурд.

– Многое. Женщины не так глупы, как тебе кажется, – ответил Вадим.

– И что мне делать, если они решат жить как раньше? Объявить об этом Рыжему? Да он спалит наши дома на следующий же день.

– Не спалит, если к такому решению придет хотя бы половина всех ярлов. Думаю, эта зима была трудной для всех, – усмехнулся Вадим.

– Никак не пойму, а тебе-то какое дело до всего этого? – вдруг спросил Сигурд, повернувшись к Вадиму.

– Мы побратимы. А всё, что беспокоит моего брата, беспокоит и меня, – заявил Вадим, ткнув пальцем в Рольфа.

Кивнув, Сигурд глотнул вина и, помолчав, сказал:

– Я расскажу о нашей встрече другим ярлам. Посмотрим, что они скажут.

– Надеюсь, среди них не будет тех, кто побежит докладывать об этом разговоре Рыжему, – усмехнулся Вадим, многозначительно посмотрев на ярла.

* * *

Конунг по имени Олаф Рыжий был вне себя от ярости. Всё то, что почему-то работало в других империях, вдруг перестало работать здесь, в Нордхейме. Да, ярлы, пусть неохотно, но платили подати и направляли в его фьорд корабли. Но всё это делалось из рук вон плохо. К тому же, отдав ему большую часть своих кораблей, жившие в поселениях не смогли как следует приготовиться к зиме.

В итоге многим ярлам пришлось тратить часть своей казны на то, чтобы закупить скот на прокорм жителей. Но ведь он был конунгом. Почти императором, и просто не мог обойтись без своего регулярного войска. Поэтому его дом обязательно должны были охранять. Слишком много было у него недругов, даже во сне мечтавших вцепиться в глотку будущему императору Севера.

Империя. Его мечта. Сказка, о которой он мечтал с тех самых пор, как Олаф Рыжий, ещё совсем юный паренёк, попал в Византию. Был канун какого-то местного праздника, и все жители столицы готовились к нему. Но больше всего его поразила власть, которой обладал император. Олаф видел, как по едва заметному движению его пальца людей казнили и миловали.

Именно тогда он поклялся себе, что однажды будет точно так же властвовать у себя в Нордхейме. И вот теперь, когда мечта была так близка, всё пошло не так. Больше всего его бесило то, что он никак не мог понять, что происходит. Почему новые законы и правила, давно уже проверенные в других империях, вдруг перестали действовать здесь.