Медленно переставляя конечность за конечностью, кормчий вскарабкался на ближайший топчан и, упершись в него руками, мрачно прбурчал:

– Через пару дней напомните мне набить ему морду.

Не удержавшись, Вадим громко, от души расхохотался. То и дело складываясь от хохота пополам, он тыкал пальцем в кормчего и пытался что-то произнести сквозь смех.

– Что ты ржёшь, как жеребец перед случкой? – спросил Свейн, ввалившись в дом. – И какой козёл вздумал трубить в мой рог?

– Ты уж определись, брат, кто я. Жеребец или козёл, – простонал сквозь смех Вадим, медленно разгибаясь.

– Так это ты трубил? – поразился Свейн.

– Ну не я же, – огрызнулся Юрген. – Кто еще, по-твоему, способен выдавить из рога такие гнусные звуки?

– Ну и на хрена? – повернулся Свейн к Вадиму.

– Пора сделать из этого свиного стада воинов. Да нас три раза могли зарезать и пять раз сжечь, пока мы тут валялись, словно брошенные тряпки, – фыркнул Вадим.

Понимая, что он совершенно прав, Свейн рассеянно почесал всклокоченную бороду и, помолчав, вздохнул:

– Ладно, парни, похоже, и вправду пора праздники заканчивать. Сегодня по кружке вина, а завтра начинаем наводить тут порядок.

– А-а… э-э… в смысле… а, ладно, – махнул рукой кормчий, снова чуть не свалившись на пол.

Убедившись, что северяне, хоть и со скрипом, но наступившие перемены приняли, Вадим облегчённо перевёл дух и, глянув на тяжело бредущего к выходу Рольфа, мстительно усмехнулся:

«Научишься ограничивать себя», – подумал он, но додумать мысль до конца не успел.

Тяжёлый хлопок по плечу вывел его из созерцательной задумчивости. Оглянувшись, он увидел стоящего рядом Свейна и, вздохнув, приготовился к очередному раунду переговоров. Но ярл и не собирался затевать долгий спор. Он молчаливым кивком головы указал ему на выход и, развернувшись, тяжело затопал первым. Ничего не понимая, Вадим двинулся следом.

Выбравшись на улицу, Свейн отошёл в сторону и с ходу спросил:

– Что там ещё за история с ядом?

– А ты-то откуда знаешь? – растерялся Вадим.

– Мгалата рассказала. Да я ещё два дня назад заметил, что та рабыня всё время рядом с тобой трётся. Рассказывай, – потребовал он.

В двух словах описав ему ситуацию, Вадим снова вздохнул и, помолчав, добавил: