Самое смешное, что в этот бизнес, едва запахло спросом и деньгами, попытался всунуться вездесущий Меньшиков. Но не прошло и нескольких часов после его визита на мануфактуру, сопровождавшегося весьма прозрачными намёками, как ему передали записку следующего содержания: «Саша, иди НАХЕР!» Подписи не было, но этот идеально ровный почерк он узнал сразу. И дал задний ход, сообщив при встрече, что его не так поняли, а он всего лишь собирался войти в долю. История с запиской не стала достоянием широкой публики: Алексашка такое никогда не афишировал. Однако в тесном кругу будущий «полудержавный властелин» на какое-то время стал героем забавного анекдота.
В Туле мастера-оружейники во главе с Никитой Демидовым уже осваивали опытное производство «воротных ружей», как здесь прозвали винторезы системы Фергюсона. На берегу реки Упы возводили здание, где в ближайшие год-полтора должен был заработать первый в мире паровой двигатель, предназначенный для сверлильных станков нового оружейного завода. В верховьях Дона действительно открыли залежи угля и начали копать первые шахты[39]. В Новгороде под руководством Якова Брюса переплавляли свозимые отовсюду тяжеленные орудия времён Иоанна Грозного и Ливонской войны. Из этого металлолома отливали пушки, близкие по параметрам к весьма эффективной — в своё время — системе Грибоваля. Там же Василий Корчмин налаживал производство зарядов к ним: все признали, что лучше потратиться на полотняные картузы и пыжи, чем сыпать порох в ствол какими-то совочками.
Словом, времени даром никто не терял.
Когда настало время исполнять условия договора со шведами, Пётр Алексеич долго не думал — собрался, словно в поход, да и выступил из Москвы вместе с будущими гарнизонами новообретённых городов. По пути навестили Новгород, и вот теперь уже в самые ближайшие дни достигнут Нарвы.
Того места, где началась вся эта история.