— Захват нижнего города не рассматриваете?
— В нём нет особого смысла: та же осада, только наше положение будет несколько хуже, чем сейчас. А у них задача — разрубить гордиев узел одним ударом. Это как раз в стиле Карла.
— Сможете растолковать отборным солдатам, куда глядеть, кого высматривать и что делать?
— Да. И сама теперь стану заступать на караул по ночам.
— Вам нездоровится, Екатерина Васильевна.
— Алексей Степанович, если эти ребята проберутся в город, плохо будет всем. А я как-нибудь переживу.
— Вас, к слову, капитан Меркулов желал видеть, — сказал полковник, как-то странно посмотрев на неё. — Говорил, по поводу пленных.
— Где я могу его найти?
— Погодите, — полковник вновь сделался серьёзным. — Я ещё не ведаю о ваших соображениях, как вы намерены удерживать Карлуса у стен города, ежели диверсия либо штурм окажутся неудачными.
— Если диверсанты попадутся или вовсе не смогут пройти в город, у Карла уже будет подозрение, что кто-то из наших здесь, — усмехнулась Катя. — И тогда я покажусь на стене. У него ко мне личные счёты, так что после этого сидеть он у нас под боком будет либо до второго пришествия, либо пока Пётр Алексеевич его отсюда не выкурит. Злопамятный гадёныш.
— Ему уже не восемнадцать лет, — покачал головой Келин.
— А ведёт себя так, будто со времени нашей последней встречи даже немного помолодел. Ну да Бог с ним. Главное — не проворонить диверсионную группу. Они четырьмя пойдут, а нам и одной за глаза хватит, если вдруг что.
Полковник с усилием потёр виски кончиками пальцев.
— Егеря смогут помочь? — спросил он.
— Думаю, да. Вы можете запросить помощь. Даже если всего десяток
— Я немедля отпишу и отправлю письмо в полой бомбе, как указывал государь… Что ж, положение у нас тяжёлое, однако не вовсе безнадёжное… А капитана Меркулова вы найдёте в магистрате. Драгун расположили в его окрестностях…