— Смотрите, мой король! — воскликнул верный Лагеркруна, указывая на стену у одной из северо-западных башен. — Похоже, кто-то из русских решил поприветствовать нас.

Карл тут же направил туда свою подзорную трубу. Присмотрелся. Резким движением убрал оптический прибор.

— Хаммера ко мне, живо! — скомандовал он.

Двое драбантов, бросившихся исполнять приказание короля, доставили требуемую персону в течение каких-то пяти минут.

— Ваше величество, — англичанин был сама учтивость.

— Посмотрите вон туда, — Карл, указал трубой в сторону проблемной башни. — Возможно, вам знаком этот человек.

Шведы, правда, с любопытством глядели не столько на того нахального русского, который вылез на стену и вызывающе прохаживался по брустверу, сколько на англичанина: его подзорная труба оказалась короткой, зато двойной, на оба глаза.

— Чёрт… — процедил Хаммер, присмотревшись. — Это он. Тот самый парень, которого я видел ночью.

— Это не «он». Это — она, — надменно уточнил король. — Эта женщина нужна мне живой. Приказ понятен?

— Более чем, ваше величество, — англичанин усмехнулся: сейчас он выглядел как охотник, перед которым показалась дичь. — Скажу честно, в этом мундире я её не узнал. Насколько критично доставить даму без …повреждений?

— Говорите яснее.

— Обязательно ли доставлять её в целости и сохранности, ваше величество? — уточнил свой вопрос наёмник.

— Нет. Достаточно, чтобы она была жива и в состоянии отвечать на вопросы. Всё прочее — на ваше усмотрение.

— Мы доставим её вам, — пообещал англичанин.

— Это ваш шанс реабилитировать себя за ночной провал, Хаммер, — напомнил король. — Ступайте… Рёншельт, сигнал к атаке. Незачем тянуть со штурмом.

— Ваше величество, — слева к королю подъехал Левенгаупт. — Мои люди сообщают, что армия царя Петера находится в одном дневном переходе к северо-востоку от бродов. Извольте отдать приказания на тот случай, если этот штурм будет отбит.

— Он не будет отбит, — уверенно заявил король. — Но коль вы намекаете на возможность отхода от города, буде случится невероятное и события пойдут неблагоприятно, то мой ответ — нет. Я не уйду отсюда, даже если ангел спустится с небес и передаст повеление Господа покинуть эти позиции![82]

Вероятно, генерал мог бы многое сказать по поводу подобного упрямства, но поскольку речь шла о коронованной особе, он смолчал. Возможно, зря. А возможно, как и все вокруг, просто верил в счастливую звезду Карла.

Тому и впрямь неприлично везло. При Головчине он попал под обстрел тех дьявольских ракет — полегла половина его личной охраны, а на нём ни царапины. У Веприка, совсем недавно, под ним были убиты две лошади. Буквально три дня назад король лично возглавил разъезд и нарвался на стычку с таким же русским разъездом — снова гибли его драбанты, пуля пробила королю шляпу, зарядов едва хватило, чтобы продержаться до подхода подмоги… Словом, пока всё выходило так, будто сам Бог на стороне шведов.