6
Как и следовало ожидать, шведы вечером вновь начали обстрел. Но на этот раз кидались ядрами и бомбами по укреплениям, вернувшись к тактике беспокоящего огня по противнику. Защитники крепости только плечами поживали: и охота ему порох жечь? Нет у Карла многих месяцев времени и большого обоза с запасами, чтобы город с провиантскими складами внутри стен мог опасаться длительной осады. Да и проблемы у шведов нарисовались нешуточные. Наличие вражеской основной армии под боком кого угодно мотивирует готовиться к сражению, а не тратить порох на бессмысленные обстрелы.
Кого угодно — но не Карла Двенадцатого.
Когда у него прошёл мандраж после боестолкновения с молодыми русскими егерями, а рана, смазанная и перевязанная, перестала сильно кровоточить, он сразу приободрился. О пережитом страхе мгновенно забыл и принялся строить тактические планы на следующие несколько дней. Даже попытался сесть в седло, но не смог. Какова бы ни была его нечувствительность к боли, но проблем с раздробленными костями и прочих последствий ранения это не отменяло. В числе последних оказался и незначительный, но причиняющий немало неприятностей сепсис. Короля начало знобить. Лекари на закате дали ему какое-то питьё, от которого его величество изволил вскоре крепко заснуть.
В шведском штабе с облегчением вздохнули. Все без исключения.
В это же самое время, пока король шведов находился во власти сновидений, в русской крепости Полтаве только проснулись те, кто должен был идти в ночную вылазку. Шли две группы. Одна, под командованием Алексея Головина, почти нацело состояла из солдат и офицеров Копорского полка. К ним прикомандировали десяток егерей — в качестве авангарда и для борьбы со шведскими секретами, крутившимися вокруг города. Во главе второй стоял полковник Келин, а сама егерская группа — все, кроме Кати и Никиты —