Звуки главной баталии сюда долетали лишь как отдалённый гром — это русская артиллерия активно мешала шведам жить. Гром не стихал, а значит, всё шло хоть и по новому сценарию, но к хорошо знакомому финалу. Там не было ничего интересного. А вот здесь — было.

Келин, дождавшись подхода полков Ренцеля, немедленно принявшихся осаждать спрятавшихся в недостроенных укреплениях шведов, развернул полтавский гарнизон на юг и повёл вдоль берега реки. Теперь тверичи, устюжане, копорцы и сотня преображенских егерей готовились к сражению. Как водится — в пределах прямой видимости полков противника.

Седерманландский и Крунубергский полки, лейб-гвардия и лейб-драгуны. В помощь им спешили тысяча драгун Мейерфельда и ещё две сотни Лагерхельма. И, как сообщила разведка, наблюдалось нездоровое движение в районе Пушкарёвки, где Карл оставил примерно трёхтысячный кавалерийский корпус и мазепинцев. Гарнизон Полтавы оказывался таким образом в меньшинстве, даже с учётом белгородских драгун, готовых в любой момент выскочить из Мазуровских ворот и атаковать шведов с фланга и тыла.

Этой конной подмоги шведам, насколько Катя помнила, в том варианте истории не было. Вся надежда теперь на помощь артиллерии со стен города да на Ренцеля, который должен был уговорить к сдаче Рооса и Шлиппенбаха, а затем подойти на подмогу. К нему уже послали вестового с тревожными новостями.