— Уже идут, — супруг кивнул в сторону.
Сложное у него было отношение к её родне, но семья есть семья. Здесь фамильные кланы были не просто в порядке вещей, они представляли собой нечто вроде «коза ностры», коей следовало держаться при любых обстоятельствах. Теперь и Алексей Меркулов был членом «мафии», и ему тоже приходилось соответствовать её требованиям.
Вымостка улиц и порта всё ещё была деревянной: весь привозимый камень пока уходил на строительство зданий. И по доскам настила сейчас грохотали подкованными ботфортами двое мужчин в добротных кафтанах военного покроя. Оба деликатно придерживали под руки красивую женщину в неброском, но скроенном из дорогой ткани платье. Эка невидаль: дама прогуливается под охраной мужа и брата. Другое дело, что мужем её был государь Пётр Алексеевич, а братом — новоназначенный Сибирский губернатор Евгений Черкасов. Дарья давно уже оправилась после родов и, хотя крайне неохотно оставляла новорожденного сына на попечение нянек, не могла не прийти проводить сестру и брата — ведь обоим именно сегодня предстояло начать путь длиной, быть может, во много лет.
— Бог его знает, скоро ли увидимся, — сказал государь. — Катьке-то хорошо, две недели — и она здесь. А тебе, братец, предстоит в одиночку с Сибирью управляться: пока письмами обменяемся, более года пройдёт.
— А это почти как у нас — когда дают цель, приказ и забрасывают на заданные координаты. Без связи, без техники, чтобы не отследили, — ответил Евгений. — Дальше всё сами. Так что не вижу принципиальной разницы.
— Я тебе почти завидую, — вздохнула Катя. — Сама еду в такой серпентарий, что сибирская тайга скоро покажется раем.
— Буду очень скучать без вас, — призналась Дарья. — Подумать только — мы ещё никогда в жизни не расставались так надолго… Всегда были вместе, ну или хотя бы в пределах досягаемости. Вы… если не сможете приехать, хотя бы пишите…
…Им всем хотелось подольше протянуть это мгновение. Хорошо было в двадцать первом веке: к услугам мобильная связь, интернет, соцсети. Здесь в этом плане всё куда суровее. Если уж расставание, то на месяцы, если не на годы. Если переписка, то от случая к случаю, без стопроцентной гарантии доставки письма адресату. И с этим нужно было как-то жить дальше.
Времена ведь не выбирают.
Офицер-моряк, ожидавший пассажиров на пирсе возле шлюпки, замахал рукой: мол, пора отчаливать, закругляйтесь со своими прощаниями.
— Нам пора, Алёшенька, — Катя, не в силах больше без наворачивающихся слёз смотреть на