У помощника была гладкая физиономия без каких-либо отличительных черт. Как бы ни усов, ни бровей, ни ресниц, ни глаз, ни носа. Такие и в ГБ, и в партии на важных, но закулисных постах. Эдакая кабинетная тень своего хозяина. «Закулисность» сказывалась и в том, что помощник генсека не разу не обратился ко мне напрямки, а только тихо и вкрадчиво общался с моими непосредственными начальниками. Однако все время олицетворял незримое присутствие Державы и наличие большого общего дела.

— Глеб Александрович, спешу вас обрадовать… — начал Бореев, чья щуплая скромная фигурка из-за обилия полномочий казалось теперь высеченной из гранита.

Да, не зря все-таки меня поспешили обрадовать первым. Наверное, моя пешка будет бита тоже первой. Я так напрягся, что даже не расслышал несколько отпущенных профессором фраз.

— …итак, товарищ майор, эксперимент станем проводить на новом и, естественно, более высоком уровне. Как вы могли заметить еще на прежних этапах, образование крепкой социальной микросистемки начиналось с выделения лидера. Лидер был центром кристаллизации, если угодно источником резонанса.

Ага, я уже кое-что улавливаю. Пора возмутиться.

— Какая социальная микросистемка? Ваши микросистемы были не социальными, а биологическими. Биологическими! Я это на собственной шкуре отчетливо почувствовал.

— Ну и прекрасно, — весело отреагировал Бореев. — Пускай лидер был и биологическим, и социальным. Пускай, он помимо зажигательных речей источал еще привлекательные запахи. Нас эта конкретика не шибко волнует. Мы просто вызываем необходимые силы судьбы, а уж они устраивают все как нужно.

За гранитным монументом Бореева сгустились какие-то тени.

— Итак, Глеб Александрович. Сейчас партия и правительство поставили перед нами задачу — провести генеральную репетицию по формированию лидера. Если вернее, вождя, не побоимся этого веского слова. Поскольку вы показали себя стойким и инициативным офицером, то предлагаю вам согласиться на участие в этой самой репетиции. Можно сказать, что родина выбрала вас.

Вот он, подкравшийся капец! Тени, игравшие за спиной профессора Бореева, приобрели очертания округлого Нергала с алыми губами и Энлиля с резкими геометрическими плоскостями лица. Они, кажется были довольны. Я даже привстал, но тут же вернулся задницей обратно — под осуждающим и дисциплинирующим взглядом Сайко.

В меня, в коммуниста, хотят бойко вселить бесов! Впрочем, леший его знает — может, коммунисты для этого дела годятся больше всех остальных… Не стал Бореев тратить драгоценного времени на уговоры. Даже премии не пообещал или опять-таки правительственной награды, какой-нибудь медали во всю грудь. «Стойкий и инициативный офицер.» Поскольку инициативный, значит, мне это мероприятие самому надобно, и я сам предпочитаю садиться на острый кол вместо стула.