– Удовлетворительно. Я смогу работать с этим. Вы из мастеров? – спросил он Осгуда.

Тот содрогнулся, словно собака, желающая пройти мимо персиковой косточки. Запрет был твердым.

– Нет. Те, кто остался в живых, сейчас в тюрьме.

– Это как-то помешает вам? – спросил я Серебряника.

– Нет, просто у меня уйдет больше времени, чтобы удовлетворить запрос вашего патрона.

Тинни ухмыльнулась, прочтя мои мысли. Однако, с присущим мне искусством, я сумел разочаровать ее:

– Пока еще рано. Сначала возьмем от него все, что нам надо. Впрочем, не могу сказать, чтобы я знал, что именно нам надо.

Покойник набил мою башку всякой ерундой, при этом так и не выдав, в чем состоял его план.

Серебряник издал отрывистое приказание. Тут же набежала толпа мужчин и женщин, молодых и старых, связанных с ним родственными узами, и похватала барахло, которое мы принесли. Я пробормотал несколько слов на таком языке, который не часто использовал с тех пор, как вернулся с войны. Мне придется годами рыть носом землю, чтобы расплатиться за это.

– Ты. Выйди вон. Я пошлю сообщить тебе, когда все будет закончено, – сказал мне Серебряник.

А вот Тинни он сказал:

– Ты можешь остаться.

Вместо того чтобы как следует вмазать ему, как это было с Осгудом, рыжуля поцеловала его в щечку. Он порозовел.

По условиям сделки после этого Осгуд мог идти на все четыре стороны. Мы расстались у дверей мастерской Серебряника.

Я надеялся, что он с командой слиняет обратно в Йимбер, но сказал Тинни:

– Зови меня циником, только могу поклясться, что мы о них еще услышим.

Раздраженный, я отправился домой, размышляя о том, как долго Стража позволит Осгуду гулять на свободе.

Те, кто висел у нас на хвосте, решили, что проследить за йимберскими олухами будет более важной задачей, чем преследовать меня. Что вполне согласовалось с прогнозами Покойника. Мне были даны инструкции на тот случай, если я окажусь предоставлен на собственное усмотрение.

77

– Ты знаешь кого-нибудь из этих ребят?