– Уверен, это лишь вопрос времени.

Косс был несколько не в фокусе: в комнату вошла Тинни Тейт. Она улыбалась. Ему.

– Там было тело… – промямлил Косс.

– Сэр?

– Ну как же… Старая женщина. Мертвая. В кресле.

– Я видела ее, – вмешалась Тинни. – Я была там вместе с Гарретом.

Это заявление вызвало у Косса противоречивые чувства.

– Он ведь как четырехлетний ребенок, – поясняла она. – За ним постоянно надо присматривать.

После этого положение резко изменилось – в некотором роде. Выбрав мгновение, когда веяние Тинни слегка ослабело, Косс спросил:

– Где вы провели весь вчерашний вечер и ночь?

– Не вижу, с чего вы взяли, что имеете право меня об этом допрашивать. Хорошо: я пытался раздобыть сведения о парнях, которых, как заявляет ваш босс, я укрываю. О Чодо и его ручном адвокате.

Он мне не поверил. Это уязвило меня в самое сердце! Но он надеялся, что Тинни сможет рассказать ему еще что-нибудь о мертвой заклинательнице, так что не стал настаивать. Впрочем, он не дошел до того, чтобы попытаться назначить ей свидание, – возможно, из-за того, что прежде упомянул о жене.

Каким-то образом, не получив особенно много ответов на свои вопросы, Косс проникся убеждением, что узнал все, за чем пришел. Я выпустил его за дверь, где недовольные сослуживцы ждали его на холоде, под снегопадом. Тинни увязалась за ним, довольная, насколько это только возможно. Она наконец начала сознавать свою силу.

С кухни донесся звук бьющейся посуды.

– Эта треклятая Мел! Как она туда попала, черт побери?

Вместе с Синдж, разумеется. Вот куда делась Синдж, когда я впускал Косса в дом.

Я снова открыл входную дверь. Снег падал большими, медленными хлопьями. Я призвал родню Мелонди, чтобы они утащили ее домой.

Это была одна из моих наименее вдохновенных идей. Поднявшаяся свара вызвала столько шума, что проснулся Дин и сошел вниз, чтобы восстановить порядок на кухне. Сумятица получилась хуже, чем после удара молнии.

Я воздел руки к небу и ретировался в комнату Покойника. Синдж увязалась за мной, – очевидно, ее вызвали. Она достала кассу и гроссбух, внесла соответствующие записи, после чего заплатила Торнаде и Плоскомордому за помощь, которую те оказали в попытках разыскать меня. Я не стал ничего говорить, пока они не ушли – вместе со сворой пикси, по-прежнему бранящихся, причем Мелонди Кадар была не единственной, кто проявлял признаки алкогольного отравления.

Затем я ласково спросил: