– Это правда, Макс. И это наш просчет. В задании об этом ни слова. Зато полно пожеланий, направленных на продажу пива.

– Должно быть, – проворчал Макс, – это потому, что нам, божественным личностям, не нужно ходить по нужде. Смотри и учись, Гаррет. Каким бы ты ни был старым или умным, это не значит, что ты не можешь облажаться.

Я ожидал, что на меня обрушится шквал гнева за все, что имело место в «Мире».

Я ошибался.

Некоторое время Макс с Манвилом бранились друг с другом – почти нежно, как старые супруги. Я им завидовал. У меня есть несколько надежных друзей, но таких – ни одного. Разве что, может, Элеонора.

Я не мог больше терпеть этого напряжения.

– Когда вы наконец начнете мешать меня с грязью?

Макс сумел изобразить идеально удивленный вид, но Гилби дрогнул и не удержался от ухмылки.

– А что, – поинтересовался Макс, – есть причина, по которой ты должен бояться за себя? Вроде того, почему тебе столько времени потребовалось, чтобы сделать работу?

– Ну… да, – соврал я.

– Признаюсь, я слышал кое-какие жалобы. Однако, принимая во внимание то, от кого я слышал это нытье, я заявил, что Гаррет молодец. – Макс ухмылялся; Гилби тоже.

До меня дошло. Они оба забавлялись. Теперь, когда им полагалось вести себя, как подобает по возрасту и мере ответственности, их руками, глазами и всем прочим стал я.

Взгляд Макса переместился на Тинни. Щелк! – как захлопывается медвежий капкан.

– А ты что собираешься делать? – Тон его говорил больше, чем сами слова. Если Тинни хотела бегать с волками, ей стоило учиться кусаться, как они. Если нет, Макс заменил бы ее кем-нибудь из ее дядек.

– Мы разберемся с этим в семье. Как поступили бы и вы.

Макс покосился на меня, словно сообщив без единого слова, что я только что подрядился отвечать за работу моей женщины.

– У меня еще одно дело касательно «Мира», – сказал я.

– Что еще мы забыли?

Я выложил на стол бумаги Кипа и подтолкнул их к Максу:

– Это касается освещения. Вам там понадобится куча света. Обычные способы опасны, хлопотны и неприятны – особенно для тех, кто сидит в верхних рядах. Кип Проуз послал вам кое-какие свои соображения. Это его способ принести извинения за все неприятности, причиненные его шайкой.