– Замолчи, суадит!..

Хенилья? В самом деле… Хенилья, чудом не убивший Диего и едва не опоздавший к монастырю, просто она раньше не смотрела на лицо… Теперь всё понятно… Всё, кроме одного – сошла она с ума или спит и видит, как дон Гонсало принимает удар на руку, а потом прихватывает ствол второй рукой? Двое рвут бедное деревце друг у друга, оно не выдерживает и разламывается, а противники отлетают в разные стороны…

– Закрывший собой женщин не может быть злом, – твёрдо сказал Бенеро, – готовый ими пожертвовать не может быть ничем иным. Наши веры разнятся во многом, сеньора, но Он не мог отринуть вашего мужа и дать силы Хенилье…

– Адалид богоугоден, – отражение голубя в зеркале нелепо дёрнулось, – в Рэму, женщина… Время на исходе…

– Простите, сеньора.

Рука врача метнулась к белой птице, полыхнуло полуденным светом, и Бенеро отшатнулся, прикрыв глаза рукой.

– Так будет с каждым, кто…

– Сеньор Бенеро, – выкрикнула Инес сквозь голубиные вопли, – что с вами?! Бенеро…

– Все хорошо, сеньора, – твёрдо сказал врач, – дело обстоит так, как я и предполагал, а теперь вам придётся кое-что сделать, но быстро. Очень быстро. Это единственное, чем мы можем помочь вашему мужу и вашему брату. Вы готовы?

– Да.

– Возьмите эту тварь. Вот так, хорошо… А теперь швыряйте его в зеркало. Со всей силы.

Инес швырнула.

3

3

Звон разбитого стекла прозвучал неожиданно и нелепо, и сразу же вскрикнула женщина. Инес!

Хайме стремительно обернулся. Сквозь дождь тающих на глазах зеркальных осколков нёсся ослепительный комочек света. Такое де Реваль уже видел. Когда, став братом Хуаном, стоял под куполом собора Святого Павла, ожидая, примет его Святая Импарция или нет. Приняла…