Потом назад смотрел – горело всё. Целый день прождал в лодке посреди озера. Ночью вернулся. Думал, кто-то остался, только никого живого не нашёл. Идти берегом страшно: всех убивали, и его захотят убить, чтобы уже до конца. Забился в тростники, сидел там, потом набрался духу и поплыл к соседям, а там…

Рыбак ещё что-то лопотал, отбиваясь от доктора, а перед глазами Анри стояла карта. «Мусорную кучу» – самую северную, сожгли первой, на следующий день добрались до «столицы», выходит… на очереди Сен-Бабуин?!

– Мы разминулись с бандой прошлым утром, – капитан отвернулся от уже не нужного свидетеля, – но мы шли кратчайшим путём. Дозоры, хоть и были усилены, ничего не заметили, значит, аргаты сделали немалый крюк, а это – время! Мы можем успеть.

– Должны успеть! – заявил Монье, которого никто не спрашивал и даже не собирался. Анри, во всяком случае, точно.

– Повозки оставляем, рыбака тоже, но старосту – в седло. – Капитан давно так никого не ненавидел, как гаррахского хитреца, но не биться же в конвульсиях при подчинённых. – Слышишь, умник? Если вдруг знаешь, как ещё сократить дорогу, есть смысл нам сказать. Теперь на кону уже твоя деревня.

* * *

Шли почти весь день и всю ночь, чередуя кентер и рысь, чтобы лошади хоть немного перевели дух. Больше Дюфур в «коротких» кабилах не сомневался – обычная кавалерийская лошадь подобного марша просто не выдержит, так не всё ли равно, на сколько корпусов чистокровная верховая опередит того же Набукко на скачках? Ипподромы далеко и от озера Иоланты, и от превратившейся в гонку за смертью жизни.

С рассветом к журналисту пришла твёрдая уверенность, что сегодня они наконец настигнут «Тубана» и разберутся, кто, что и зачем. Главное – вцепиться в горло и не отпускать. Бесполезные метания чуть ли не по всему нагорью осточертели и кокатрисам, и столичному щелкопёру, да и невозможно забрать найденные деньги и оставить в покое убийц.

Высыхала роса, испуганно вскидывая изящные головы, разбегались газели. Возле россыпи красноватых камней Поль узнал дорогу. Сам, без подсказок. Скоро будет «львиное» дерево, а за ним – невысокая гряда, с которой можно разглядеть рощу и деревню за ней.

Для очистки совести журналист проверил выданные ему карабин и револьвер, не такой, конечно, штучный, как у капитана, обычный армейский «ле галль». Изрядно потёртый, много повидавший, накладки на рукояти все в щербинах… Будем надеяться, не подведёт, но в следующий раз с чужим оружием он не сунется ни в саванну, ни в джунгли, ни в эту, как её, сельву.

– Вы, месье, не сомневайтесь, – успокоил так и державшийся рядом с репортёром Тома. – Хорошо бьёт, без осечек.