Едва закончился отчаянный торг за лот с подростком как на помост вывели мальчишку не многим младше предыдущей девчонки. Судя по всему, перспектива у этого бедолаги точно такая же, как и у должницы до него. Вот только торги за долги данного индивида в своем раскалённом накале аж прямо зашкалили в своем стремлении заполучить их себе, среди выкупающих их торгашей. Во втором ряду, двое выкрикивающих ставки людей даже сцепились в подобии драки, стараясь подавить своего конкурента не монетой так силой. Н-да, этой мерзости как оказывается хватает и здесь, а мне думалось средневековье свободно от подобной грязи. Увы, моя наивность как всегда на высоте.

Пока я размышлял, углубившись в себя не особо глядя на происходящее на помосте и возле него, где на небольших столиках сразу происходила оплата и оформление документов на выкупленные долги, продажа долгов начала подходить к концу. Однако, увлекся я размышлениями, думается пора и честь знать, а то ноги от неподвижного стояния дают о себе знать болью в спине. В этот момент на помост вывели сразу несколько мужчин среди которых в первый момент я увидел моего Кулаза. Ух нет, не он, рука на месте, да и в плечах, стоящий на помосте гном по шире будет. В этот момент я уловил раздавшееся негромко с боку.

— Брат.

Этот отчаянный шепот все прояснил. Едва я глянул на Кулаза как тот буквально сжался, вовсе не напоминая мне привычного глазу вечно наглого гнома.

— Брат твой?

Уточнил я, продолжая с непониманием смотреть на своего синтаки.

— Эта, Гротон, он хороший. Только эта, выпивает бывает, вот. Ну там потом всякий эта, скандал делает, вот. Но это не он, вот. Это все к нему сами пристают, вот.

Пока Кулаз непривычно для меня мямлил, я осознал почему. Да ему, до глубины гномьей души, стыдно за своего брата. У него сейчас такой вид про который говорят-готов провалиться сквозь землю. Поэтому просто пожалев гнома, я остановил его оправдания.

— Бортолос.

— Да Оябуми.

Сразу раздалось с боку на темно эльфийском.

— Узнай, что там за долги у гнома. Вот у того, видишь?

Указал я, невоспитанно пальцем, на брата Кулаза.

— Слушаюсь Оябуми.

И Бортолос, бесцеремонно расталкивая толпу локтями, устремился к помосту, выполнять поручение своего Оябуми. Возможно для современного человека звучит как сарказм, вот только для дроу все очень серьезно, это почет и выделение на фоне других синтаки. Здесь, среди не людей, наказанием считается если тебе наоборот, ничего не поручают и ты бесполезен для своего Дома, пустое место в окружении деятельного общества.

Ждать пришлось не долго, уже через пять минут со счастливой улыбкой на хитрой, вороватой физиономии, Бортолос, стоя напротив, наклонившись, чтобы мне было удобно его слушать, докладывал.