Я посмотрела на свитки ревнивым взглядом и убрала их в сумку. После мотнула головой:

– Нет. Мои чувства еще свежи, я тебя пока не простила.

– Не стой между Ашити и ее делом, – назидательно произнес Танияр, у которого наконец появилась возможность вставить слово. И добавил: – Загрызет.

Архам усмехнулся и полюбопытствовал:

– И что я должен сделать, чтобы ты меня простила?

– Ничего, – ворчливо ответила я. – Само простится. А сейчас не дам. – И, прижав к груди сумку, я унесла ее подальше от чужих глаз.

– Танияр, твоя жена – жадина, – фыркнул деверь.

– Она добром не разбрасывается, – возразил дайн, и мужчины негромко рассмеялись.

Я усмехнулась и покачала головой. Признаться, я была не против заняться книгой, но хотелось уделить этому не пару часов или половину ночи, чтобы утром, после короткого сна, встать с больной головой. Да и вернуться в Иртэген хотелось свежей и отдохнувшей, чтобы не улыбаться устало, а радоваться всей душой встрече с дорогими мне людьми. Потому еще днем я решила, что непременно высплюсь и подготовлюсь к въезду в нашу столицу так, чтобы предстать иртэгенцам истинной дайнани.

Так что отступать от своих намерений у меня не было никакого желания, как и отдавать свое сокровище в руки Архама и даже Танияра, чтобы без моего участия происходила расшифровка. Жадина? Ну и что! Белый Дух дал книгу мне, а не Архаму или кому-то еще, и значит, разбираться с ирэ буду я. И, если братья будут хорошими мальчиками, может, и им перепадет честь сунуть нос в заветные строки. Впрочем, Танияр прекрасен во всем, и это аксиома, потому мое замечание касается только деверя. А ему прежде надо наладить отношения с женами и детьми, примириться с иртэгенцами и ягирами, а там уж и о книге поговорим.

Хотя разобраться со скопившимися делами предстояло и мне. И вот когда мы все дружно запустим маховик становления Айдыгера, который уже будет невозможно остановить, тогда и приступим к подробной расшифровке и уделим ей столько времени, сколько потребуется. Ну… понемногу всё-таки можно и между делами, но! Насущное прежде всего.

– Я буду спать, – сообщила я мужу и его брату. – Пусть Увтын будет к вам милостив и дарует только добрые сны.

– И тебе его милости, сестра, – ответил Архам.

Танияр ничего желать не стал, он приблизился ко мне и, заключив в объятия, шепнул:

– Я скоро приду к тебе.

– Буду ждать, – улыбнулась я, и мы обменялись поцелуями.

Он появился, когда я уже почти заснула. Впрочем, усталость была немалой, и на самом деле времени прошло не так уж и много, не более четверти часа. Я держалась, сколько могла, и, когда веки налились свинцом, пришел Танияр. Он лег рядом, подпер щеку ладонью и, лаская, провел по моей щеке костяшкой согнутого пальца. Повернувшись к нему, я уткнулась носом супругу в грудь и обняла его.