— “Все немного иначе, ученик”, — вдруг, заставив Хаджара потянуться к мечу, прозвучал знакомый голос в голове. — “Но ты поймешь это позже… когда уже будет слишком поздно… мы всегда понимаем все слишком поздно”.

Впервые, почти за две сотни лет, с ним заговорил заточенный в душе осколок души Черного Генерала. И то, как он произнес “мы”… это не было философским “мы”, каким мудрецы объединяют всех живых существ. Нет, Враг вкладывал в произнесенное совсем иной смысл.

— Наша встреча была короткой, — подошедший Арад вырвал Хаджара из плена тревожных. — Между нами были слова, было и немного крови, но я надеюсь, что мы расстаемся если не друзьями, то теми, кто сохранит теплые воспоминания.

Арад протянул руку и Хаджар сжал его предплечье.

— Живи свободно, Арад, сын Огара, — машинально произнес генерал и тут же спохватился — откуда северянину знать обычай, пришедший с юга.

— Сейчас так уже редко говорят, генерал, — неожиданно улыбнулся старейшина и добавил. — Умри достойно, Хаджар, сын Хавера.

Хаджар посмотрел в глаза старейшины, но не нашел там ни упущенной им детали, скрывавшей общую картину, ни ответа на другие свои вопросы. Перед ним стоял самый обычный человек, чьи кости успеют истлеть прежде, чем Хаджар успеет забыть его имя.

Генерал кивнул, развернулся и направился к выходу, по дороге задумываясь, почему он никогда не обращал внимания на то, что во всем бескрайнем Безымянном Мире, в каждом народе слышали про прощание воинов?

В этот момент тихий голос произнес в недрах души:

— “Я же говорю — слишком поздно…”

А затем снова тишина, ясно дающая понять, что Черный Генерал снова замолчал кто знает, на сколь длительный срок. Впрочем, в данный момент Хаджара это мало интересовало. Жизнь опять тянула его в дорогу.

Глава 1799

Глава 1799

Когда их четверка добралась до дома, выделенного отряду Арадом — солнце уже склонилось над зенитом. Дубрава не могла идти быстро, но никто её и не торопил. В какой-то момент ведьма, отстранилась от Бадура и предпочла предплечье Равара, давая возможность поговорить двум воинам.