— Я ненавижу вас и хочу убить. Но вам повезло, что не слишком сильно. Я понимаю, что вы, похоже, не можете справиться с ребенком… вот этим…

— Если уж ты не можешь, куда нам-то? — вздохнул Майно.

— Устами смертного глаголет истина, — согласился Фурундарок. — И угораздило же меня дать обещание не вредить именно ей. Угораздило же! Никогда, никогда больше такого никому не буду обещать! Раз в жизни проявил мягкосердечие, пожалел ребеночка — и меня сразу же покарал Древнейший!

— Суть Древнейшего, Фурундарок, какой же ты невезучий, — пожалела его Лахджа. — Уверена, если бы ты не дал такого обещания ей, она была бы нормальным ребенком, и мы бы все жили спокойно. Такое чувство, будто Вселенная тебя ненавидит.

— В жопу Вселенную, тебя и всех твоих выродков.

Вероника преданно смотрела на Фурундарока, прижимая к груди книгу с розовым зайцем. Астрид подумала, что зря папа с мамой не отнимают ее у мелкой, наверное, но раз все-таки не отнимают — то им виднее. Она угодливо подлила дяде-демолорду еще кефира, вспомнив мамины рассказы о том, что именно Фурундарок подарил ей аж три Ме, причем все хорошие.

Но Фурундарок вообще не обращал внимания на такую кудесную Астрид, которая так кудесно наливает кефир. А Веронике-то книжку подарил, конечно. Все в этом доме и мире достается Веронике, а Астрид ничегошеньки.

— Дядя Фурундарок, это несправедливо, — наконец решилась она.

— Согласен, — пробасил Фурундарок.

— Ты даже не спросил, что!

— Все несправедливо в этом мире.

— Ты подарил Веронике кучу подарков, но не она твоя племянница! — начала шмыгать носом Астрид.

— Что ты ей подарил? — насторожилась мама.

— Фруктовую пастилу и обещание не убивать, — скрипнул зубами Фурундарок. — Но ты ей скажи, ты ей скажи. Не забывай, что я поклялся не убивать только ее. Но я могу сожрать тебя, Лахджа, твоего мужа, твое старшее порождение…

— Меня Астрид зовут, — насупилась девочка.

— Привет, Астрид. Иди сюда, я тебя съем.

— Подари мне что-нибудь сначала!!! — провизжала Астрид, на всякий случай прячась за маму.

— Фу, прямо как он!.. — аж сморщился Фурундарок.

Лахджа тоже сморщилась, но так, чтобы дочь не заметила. А вот Фурундарок увидел и аж расплылся в довольной улыбке. От него изошло умиротворение, и Лахджа поспешила закрепить успех:

— Если ты нас сожрешь, это очень обрадует Хальтрекарока.