А профессор Скердуфте долго еще недовольно кряхтел и жевал жаренные с луком колбаски, заедая их грибной кашей, к которой отвращения не испытывал. Над ним аж дымилась ядовитая аура, и Лахджа с грустью вспомнила милейшего профессора Паганотти.

— Так, — наконец произнес наевшийся цверг. — Получили мы в Делектории твою заявку, Дегатти.

— И что? — нетерпеливо спросил Майно.

— И то, что это насмешка над всеми установлениями. Отвратительная насмешка. Вы, видимо, считаете свою дочь большим талантом. Но я вам скажу, что сделаю все возможное, чтобы она не поступила.

— Почему?! — опешила Лахджа.

— Потому что это плевок в лицо уважаемой комиссии.

— Почему это?!

— Четырехлетняя девочка!.. и претендует на то, на что и взрослые-то не всегда могут претендовать! — насупил густые брови цверг. — Ишь! Показывайте мне этого вашего вундеркинда! Сейчас я буду над ней глумиться!

Вероника немножко догадалась, что речь о ней, и ей стало не по себе. Она робко выглянула из-за стола и на нее сразу уставился маленький бородатый дядя. Взгляд у него был такой сердитый, что Вероника втянула голову в плечи.

— Это она и есть? — догадался Скердуфте. — Пока не впечатляет. Ну давай, девочка, порази меня.

Вероника растерянно хлопала глазами.

— Она не понимает, — вмешался папа. — Ее же не предупредили.

— А почему вы ее не предупредили? — раздраженно повернулся к нему Скердуфте.

— Потому что вы известили о своем визите два часа назад, уважаемый коллега, — сухо произнес Майно.

— Но слепыша-то вы запечь успели, — фыркнул цверг.

Кажется, этот злосчастный слепыш показался ему личным оскорблением. Расовой насмешкой.

— Ежевичка, призови кого-нибудь, — ласково сказала мама. — Сейчас можно.

Вероника съежилась, стараясь казаться как можно незаметней.

— Она у вас сейчас не в форме, да? — снисходительно спросил Скердуфте.

— Она в форме, но стесняется, — ответил Майно.