Я улыбнулся, подумав об этом. Жизнь казалась полностью устроенной; самой большой проблемой было обучение новых, маленьких драконов справлять свои надобности на не засаженные в данный момент супербыстрорастущей едой огороды — и желательно после ухода посетителей, чтобы не вносить сомнительные детали в имидж «робопарка». Хранилища для еды стояли на краю фермы, поэтому на них внимания практически не обращали: ну, мало ли что там стоит…

Днём мне нужно было лишь стоять на входе, у проёма невысокой ограды, в кепке с личным логотипом и брать деньги с людей, заставивших своими машинами всю грунтовую подъездную дорожку. Я устроил себе новый режим работы — с выходными в понедельник и вторник, и самая горячая пора приходилась на субботу и воскресенье. Так было удобнее для людей, а мне приносило больше денег, которых хватало на всё, чего мне время от времени хотелось. Сейчас как раз был понедельник, так что Сева мог свободно летать на драконе, не рискуя привлечь ненужное внимание.

Ну а вечером я мог немного поиграть с дракончиками, потренировать их в обращении со своими стихиями, сделать на ком-нибудь из них пару кругов над лесом, прочитать им очередную главу из какого-нибудь фэнтези, переведённого мной на драконий язык, пожелать им спокойной ночи — и идти отдыхать к себе в двухэтажный кремовый домик…

На моём счету в Дракон-банке лежали пять тысяч рубинов, равные по нынешнему курсу примерно четверти миллиона драконьего золота или двум миллионам рублей, — моя доля от нашей с Ульяной прошлогодней Нобелевки по драконологии. (Наше золото и рубины вырабатывались драконами особых видов, а потому были дёшевы.) В таком случае зачем же я продолжал работать? Не знаю. Может, просто иногда хочется увидеть хоть кого-нибудь рядом…

Через раскрытую форточку послышался радостный крик: это Сева заложил на Дане особенно крутой вираж и не сдержал рвущийся наружу восторг от ощущения свободного полёта на бешеной скорости. Я понимающе вздохнул, ведь сам когда-то ловил от этого кайф, — но тут же погрустнел, подумав о семье, которую вот уже почти два года как оставил.

2

Поначалу я продолжал жить с братом и мамой на даче, ежедневно наведываясь к себе на ферму — и в неожиданно доставшийся мне собственный секретный лесной домик, где мог вволю предаться уединению, которого мне так недоставало все предыдущие годы жизни. Я удовлетворял потребности своего характера интроверта и сбрасывал накопившуюся мизантропию в те часы, когда не надо было следить за драконами или взаимодействовать со своей бывшей одноклассницей Ульяной, которая оказалась потомственной драконницей и помогала мне на первых порах с ведением хозяйства. Я отдыхал от всего того, что наскучило и надоело мне за тринадцать с половиной лет, которые я к тому времени прожил.