— Так он сам прямым рейсом вылетел, — попытался как можно точнее донести мысль Глобальный.

— Боря, говори, как есть. Это защищённый канал, — прервал эту попытку Шац. — Я как бы… за границей. Но мы эту границу двигаем по тихой.

— Ну, порешили и Шамана, и Князя, и Биту, — тут же выпалил сантехник на отдыхе вечером.

— Хуясе новости. Да, давно я Лаптю не звонил. Замотался.

— Так он в больнице лежит, — добавил Боря.

— Чего так? Подстрелили?

— Руку сломал на катке. Ну и по мелочи потрепало. Князь же в ДТП попал, когда с Нанаем и Моней ехали за дочкой, а Лаптев рядом оказался, покойничком ещё прикинулся, но уже по другой причине.

— Какой ещё нах Моня? И… погоди, так Князя в больнице порешили?

— Нет, на свадьбе.

— Какой ещё свадьбе? Ты же говорил, отменили!

— Какой-какой, грузинской. Кишинидзе на немке женился.

— Что ещё за Кишинидзе?

— Да участковый местный, мы с ним и Хромовым Хруща посадили. Который моего наставника ограбил.

— Блядь, да у вас там на гражданке по ходу событий ещё больше, чем на фронте. Как Боцман-то?

— Хорошо всё с пёсиной. Не переживай. Даже бескозырку с тельняшкой снял. У соседки живёт. Как и мой наставник.

— Стесняюсь спросить, наставник по чему? Боцман кого попало рядом не подпустит, — запоздало предупредил владелец собаки.

— По…сантехнике. Мировой мужик. Всю подноготную Байдена и Обамы знает.

— А она собак любит? Соседка твоя.

— Так она твоя. Через забор живёт. Зоя, — выпалил Боря, и чтобы точно всё-все сразу рассказать, добавил. — И собак любит, и кошек, и дедов. Лишь бы поговорить было с кем. А Степаныч как раз по этому делу мастак. Походу реально женщины любят ушами. Так что не переживай за Боцмана. Он как с больнички вышел, на поправку пошёл.

— Какой ещё больничке?!