Уже почти точка. А может даже, молекула. Но зубочистку точно не просунешь. Потому что не положено. Вникать надо.

— Я не видел её с самого рождения, — огорошил Шац. — Знаю, что зовут Виктория. Фамилию мою дали. Найди её, Борь. У меня больше нет наследников. Ну, про которых знаю. А так не наследил. Выручи, брат. За мной не заржавеет.

— А… с чего начать-то? — удивился Боря. — Адреса? Знакомые?

— Да какие адреса-знакомые? Она родилась, когда я служил срочку. Мать умерла при родах. Родни никакой. В детский дом сдали органы опеки. Я как сунулся, ни жилья, ни прописки толком. На сумках жил. Потом в бизнес пошёл и походу далеко зашел слишком, не до неё было. А вчера ухом пулю поймал. И понял, что не так живу. Вроде всё правильно делаю, а… для кого? Где мои наследники-то? Наследницу хоть найди.

— А что ребята? Не смогли найти?

— Борь, у ребят другие задачи сейчас. Она может давно замуж вышла, переехала, померла, не дай бог. Я не знаю… просто попробуй найти. Адрес детского дома дам, может там чего посоветуют.

— То есть, Виктория Лопырёва? И всё?

— Виктория Матвеевна Лопырёва. На меня записали всё-таки. Ей чуть больше двадцати, Борь.

— А ты значит, Матвей…

— … Алексеевич Лопырёв, — договорил Шац. — Слушай, я понимаю, что это безумно сложно. Но может у тебя что-то получится. Жена у меня блондинка была. Может, это тебе как-то поможет. Или думаешь, в папку пошла?

— Посмотрим, — вздохнул Боря, понимая, что искать придётся иголку в стоге сена. — Год рождения знаешь?

— 2002.

— А месяц?

— Ноябрьская, скорпион. Дубак был, пиздец. Как сейчас помню. Лизу как раз в больницу положили с воспалением. Антибиотики, тут роды начались. А она ослабевшая. Наложилось… короче, не спасли, — вспомнил с тоской Лопырёв. — Так ты поможешь? Пошукаешь дочу мою?

— Конечно, помогу, брат. Какие вопросы? — сказал Боря.

— Не, Борь. Ты не подумай. Я не всю жизнь по коттеджам жил. То блядь, стреляют, то покушаются, то подрывают. Опасно со мной было. Понимаешь? Её бы первой шальная пуля нашла. А так вроде как бесстрашен, но… увы, не бессмертен. Она — моё наследие. А я хер знает. Сегодня жив, завтра «груз двести». А кому? Чего? Никому и ничего. Понимаешь?

Боря вздохнул и добавил:

— Понимаю. Ты там воюешь за нас, а я тут сижу, прохлаждаюсь под чай с пирогом. Посылку, кстати, получили?

— Получили. С десантурой под Бахмутом раздербанили, — ответил он и сделал голос потише. — Скоро заходить будем. В Артёмовск переименовывать. А ты вовремя. Хули пацаны на этом сухпае уж год сидят с самой Гомельской операции… Слыхал про Гомельский десант?