Через несколько минут на опустошенных улицах города появились любопытные и перепуганные люди. Но те, кто, наконец, вышел, были парализованы изумлением и ужасом, заметив полосу разрушения, которая была как будто прочерчена поперек северной части города.

Она походила на гигантскую траншею, или канал, вырытый в земле каким-то сверхчеловеческим инструментом, в четверть мили в ширину и почти такой же в длину. Полоса начиналась на открытой области в трех милях на восток от Маннлертауна и заканчивалась на хрупких пригородных постройках в миле от города к западу.

Здания, люди, деревья, заборы, дороги — все, что находилось в пределах следа, оставленного неизвестным разрушителем, исчезло, словно было унесено в космос. Оставалась только открытая солнцу широкая рана на поверхности Земли!

Что вызвало этот катаклизм? Здесь нельзя было найти никакого определенного ответа, но геологи и другие ученые, посоветовавшись между собой о природе катаклизма, пришли к общему мнению. Это могло быть вызвано, заявили они, каким-то гигантским метеоритом, который задел поверхность Земли и мимоходом пропахал большую борозду.

Закончив читать, я посмотрел на доктора Говарда, охваченный ужасом оттого, что было описано в этой статье:

— Ужасная вещь, конечно…

— Мало того, что ужасная, так еще и непонятная, — подхватил он.

— Но ведь вы не сомневаетесь, что это была работа метеорита, не так ли? — спросил я.

Он покачал головой.

— Как можно такое утверждать? Если это сделал метеорит гигантского размера, то где он сам? Метеориты не задевают Землю, а затем не исчезают бесследно.

— Возможно, и нет, — произнес я с сомнением, — но в этом случае ученые говорят довольно уверенно. И, в конце концов, какое другое возможно объяснение данному явлению?

На это он ничего не ответил, хотя я видел, что доктор не уверен. Вместе с тем я не удивился, когда Говард той ночью заказал билеты до Маннлертауна на чикагский экспресс. Мне он только сказал, что желает сделать краткую оценку картины бедствия, чтобы проверить собственные идеи. Выходит, у него остались некоторые сомнения.

Доктор Говард вернулся из Маннлертауна двумя днями позже. Единственное, что он мне сообщил: его исследования оказались успешными.

Больше ученый ничего не сказал, и я, полагая, что осмотр места происшествия опроверг все его сомнения, воздержался от каких-либо расспросов. Только после второго катаклизма, днем позже, я вместе с остальной частью мира узнал, какие мысли у него появились.

Второй катаклизм случился на следующий день после первого июля, но поскольку место происшествия находилось в отдалении, известие о нем достигло большей части мира только назавтра. Вторым местом катастрофы стали холодные финские равнины, лежащие на востоке от Балтики, в частности — в пустынной долине, откуда было непросто добраться до ближайшего телеграфа.