— Этот хитрец — благородный Ибир, не выглядел суеверным типом, — заметил Алек Харрис. — Тем не менее, судя по всему, он верит в чудесные свойства Пламени и хочет заключить договор Нагами.

— Это ещё одна загадка, — задумчиво протянул Юань Чи. — Туземцы говорят о людях-змеях так. словно те и в самом деле существуют. Кажется, на этом плато сохранились представители этой древней расы…

Террелла охватило странное чувство, словно он заглянул в бездонную пропасть чужой тайны. Ему потребовалось много сил, чтобы начать бороться со сверхъестественным предчувствием.

— Мы слишком устали, чтобы принять взвешенное решение, — пробормотал он. — Думаю, сегодня вечером на банкете мы узнаем много больше. А пока я предлагаю поспать. Мы займем другую комнату, Руфь…

Террелл спал, расслабившись от изнеможения, хотя порой у него рождались грезы, в которых усмехающийся Хироты чередовался с полупрозрачными, отвратительными тенями неведомых тварей, и это угнетало его.

Когда американец проснулся, остальные были уже на ногах. День почти закончился, а красное солнце спустилось к горизонту, начав тонуть в джунглях. Из окна было видно, как земледельцы возвращались с полей, а пастухи не спеша ехали к городу верхами, гоня перед собой стада к городу.

Алек Харрис потер подбородок. Печально щурясь он уставился в металлическое, полированное зеркало.

— Наверное, мне стоило бы побриться, — заметил пилот Королевского ВВС. — но не думаю, что мне дадут такую смертоносную штуковину, как бритва. Возможно, мне придется отрастить бороду, как у Грона.

Террелл с тревогой поинтересовался о его ранах. Рука Харриса быстро заживала, а вот лодыжка Юань Чи сильно опухла. Но китайского офицера это похоже мало волновало, гораздо больше его тревожило то, что у него осталась последняя сигарета.

Руфь вышла в другую комнату.

— Они принесли мне новую одежду! Может быть мой костюм оскорбил вкусы туземцев. Теперь я выгляжу как восточная принцесса.

— Ты похожа на туземку, — восхищенно проговорил Террелл.

Маленькая медсестра в разорванном хаки превратилась в молодую стройную красавицу в белой шелковой мантии, расшитой бледно-синими цветами. Пара серебристых сандалий и шелковистый плащ, завершили её костюм.

— Что же такое произойдет на этом банкете? — с тревогой спросила она.

— Надеюсь ничего страшного, — заверил Террелл. — Калуун пытается понять, лжем мы или японцы. А может он считает лжецами и нас, и их. Любое неверное замечание может отправить нас в петлю. Позвольте мне отвечать на все вопросы.

— Это будет несложно. Я как-то ухаживала в больнице за маленькой бирманкой, но недостаточно знаю их язык, чтобы следить за разговором, — пробормотала Руфь.