Вот, в общем, я и активировал боевое тело. Да и кто поступил бы иначе?

Мир вокруг изменился, след первого напавшего волка виделся теперь также ясно как след протектора от автомобиля. Запах, звук, следы на земле в боевом теле стали намного, намного заметнее. А еще — мозг, он с бешеной скоростью анализировал поступающую информацию, обрабатывал и выдавал выверенный результат в виде четкого направления. Я, не теряя ни секунды, ринулся в погоню. Скорость человека на максимуме километров сорок-сорок пять, а боевое тело увеличивало ее в два раза, у волка не было шанса убежать. Да и, похоже, не ожидал он погони от раненого противника, даже не активировал свою невидимость.

Я атаковал, не замедляясь, в гигантском прыжке нанес удар обеими руками по хребту обидчика, припечатав его к земле. После чего схватил его за шкирку, поднял над землей и бил кулаком в голову до тех пор, пока от нее не осталось лишь мокрое место. В буквальном смысле. Боги, что это была за сила! Боевое тело реально было боевым, кулак крушил череп, ломал кость, выбивал зубы и даже не оцарапался при этом. Да и сила, я держал огромного волка, который встав на задние лапы оказался бы выше меня, на весу одной рукой и не испытывал ни малейшего дискомфорта.

Сородичи не пришли ему на помощь, а я не погнался за ними, довольствовавшись одной жертвой. Волк сначала пытался рычать, потом скулил, потом булькал, захлебываясь кровью. Жалости не было, либо я находился в состоянии аффекта, либо боевое тело меняло восприятие действительности, влияло на чувства и эмоции, на мышление и нрав.

Поняв, что боевое тело скоро схлынет, и моя миссия серьезно тормознется, я нашпилил тело волка на ближайший сук, маркернул, и устремился в сторону болота. Естественно, ничего не нашел, и через пятнадцать минут вернулся к маркеру, бросать мясо и шкуру было нерационально.

Разделывая тушу, я размышлял над происшествием и его последствиями. Походу доступ к эгрегору мне теперь перекроют, это не есть гуд. С другой стороны, этот волк выглядел необычно, был более светлым, чем виденные ранее особи. Как я понял, шерстинки его меха были прозрачными, как у белого медведя, эффект, который и этого волка делал белым. При этом я догадался, что у него была способность к мимикрии. Вероятно, когда он находился в неподвижности, его шкура меняла цвет под цвет окружения. Волк-хамелеон…

Возможно, это залетный молодняк, гастролеры, оказавшиеся здесь случайно и не знавшие о моей связи со Стаей и моей победе над драконом. Однако, более вероятно выглядело то, что ночная жизнь в эгрегоре с волками и дневная — это две параллельные разницы, не обязывающие нас соблюдать нейтралитет в реале.