Демон растянулся на земле, из его разбитых губ текла тонкая струйка черной крови. Меч, оставшийся зажатым, я откинул в сторону.

— Трусы и рубашка лежат на песке, никто не плывет по опасной реке, — насмешливо декламировал я.

Демон зарычал и стал подниматься, увеличиваясь в размере. Меч полыхнул фиолетовым и вновь овеществился в его руке. Теперь он был вдвое выше меня, с более длинными руками. Изменились черты лица, стали грубее и словно пошли рубцами. На теле появились элементы брони, черные роговые выступы, шипы, пара новых фиолетовых татуировок.

Я двумя перекатами сместился к ближайшей колоне и какое-то время использовал ее как «живой» щит между нами, бегая вокруг и не позволяя себя достать. Однако вскоре демон, продолжавший меняться, вырос и окреп настолько, что двумя последовательными ударами снес колонну к едреней фене. Положение становилось хуже некуда. Хотя не, в положении оказываются неопытные институтки, а у нас тут — ситуация. Может быть даже уже ситуёвина…

— Да едрись оно всё конем! — в сердцах крикнул я, выбросил рогатину и со всей дури устремился в сторону выхода.

Демон победно заорал и бросился в погоню, а на моем браслете все сильнее и сильнее набухали желтые индикаторы накопления ультимативного ресурса. До выхода мы не добежали, ульта накопилась раньше. Я в прыжке оттолкнулся от колонны, разворачиваясь, и, активировав ореол, устремился в сторону противника. Остановиться удалось метров через сто, не раньше. Не распластавшись в этот раз, я даже сумел приземлиться на ноги и проскользил по полу, гася инерцию.

В зале царила разруха. Всё, что попалось мне на пути, пол, колоны, ступени, демон, всё это было уничтожено. Словно кто-то пальнул здесь огромным лучом мега-лазера, диаметром эдак в человеческое тело. От демона остались ошметки, лужа жидкости, правая голень, половина юбки с левой ногой, кисть левой руки с мечом и голова.

— Так вот… ты какой, — с трудом пробулькала голова.

— Цветочек аленький, — закончил я за него. — Так, дружище, за то, что обучил языку, тибэгать тебя не буду.

— Что … есть… тибегать? — полюбопытствовала едва живая голова профессора Доуэля.

— Ну, это значит унижать или осквернять тело противника после победы над ним, — великодушно пояснил я. — Пойду за сурицей, тебя облутаю на обратном пути, думаю твое золото, оружие, да и рога пригодятся, уж не обессудь. Авось в этот раз получится вынести все это из сна…

Голова тихо забулькала, не то возмущаясь, не то презрительно смеясь. Я развернулся и направился в сторону подъемника. Системные сообщения, которые стали появляться еще после победы над призрачным волком, я смахнул в периферийную область, займусь ими после того, как завладею сурицей, а то что-то порядком мне тут поднадоело, вечер, так сказать, переставал быть томным.