«А другое знание, например моего родного языка, или воспоминания о прошлом?» — медленно офигевая уточнил я.
«А эмоции, чувства, страсти?» — продолжал я пытать систему, совсем уж впадая в прострацию.
«Да как так-то?..» — по инерции возмутился я.
И как этого избежать? А, ну, хотя чего это я, и так ясно — учиться защищаться. Не хочешь, чтоб тебе отрубили руку — не подставляй ее под удар топора, не хочешь, чтоб тебя лишили памяти — не подставляй ее под заклинание демона… Яснее-ясного, правда же?..
На крыше обнаружилась целая лаборатория, вдоль края размещались различные приспособления и столы-верстаки. Это место нравилось мне все больше и больше — получается, что во сне можно что-то приготовить, смешать или схимичить? Эх, у кого бы спросить…
На одном из столов, стоящих на самом краю, я и увидел её, сурицу. Русалки поместили ее в простую каменную чашу без изысков. Внутри чаши оказалось нечто; тот радужный свет, что проступал сквозь контуры цветка папоротника, теперь был помещен, «налит» внутрь этой чашки. Вроде и не жидкость, и не свет, и не туман, а что-то непонятное, слабо просвечивающееся сквозь стенки чаши.
Я взял чашу в руки и почувствовал себя Прометеем — она вспыхнула ярким, но не слепящим светом. Это было очень необычное свечение, сквозь него, как сквозь прореху в рубашке, проступала совсем другая картинка. То, что мне казалось миром, пустыней, небом, зиккуратом, на самом деле было переплетением жестких светящихся волокон. Смотреть на них не было никаких сил, я чувствовал, что меня буквально начинает разрывать изнутри, чувствовал, что это опасно, что я не готов. Поэтому я закрыл глаза и сделал маленький глоточек.