— «И тогда граф Ромуальд смазал ядом, который приготовила его возлюбленная, свою шпагу и вонзил ее в ногу коварному разлучнику и пока тот истекал кровью, моля о прощении, перечислял врагу его прегрешения»…

— А жестокий тип, этот Ромульад, — подумав, заметила Альда. — И с фантазией.

— Ну десять страниц назад этот враг обманом заставил возлюбленную Ромуальда выпить тот самый яд неразделенной любви, от которого она и умерла… Ромуальд, обнаружив тело возлюбленной, схватил остатки приготовленного яда смазал им шпагу и… в общем все померли. В смысле если я правильно уловила посыл автора, то через несколько страниц после смерти врага этот Ромуальд или сам выпьет этот яд или смажет им нож и воткнет себе в сердце. — Наташа пролистала несколько страниц вперед. — Ну да, выпил и тоже умер. Прикольная комедия.

— Комедия? — Верольда сначала с недоумением прислушивалась к разговору, вертя головой от Наташи к Альде и обратно, но сейчас возмутилась.

— Конечно, — Наташа захлопнула книгу и глянула на название. — Поступки главного злодея совершенно лишены логики. Он строит козни просто потому, что злодей. Совершенно бескорыстно и на голом энтузиазме. Так не бывает. А эта возлюбленная… о какой любви может идти речь, если она настолько не верила Ромуальду? Элементарная ложь и она уже спешит выпить яд, даже не сделав попытки убедиться в правдивости слов этого жуть какого коварного врага.

— Наташа, вы совершенный циник. Эта же книга о большой чистой любви…

— Я не верю в большую чистую любовь, тем более построенной на постоянном подозрении в обмане то жениха невесты, то невесты жениха, — пожала плечами Наташа.

— Просто вы еще очень молоды…

— Сказала та, кто старше меня на три года, — усмехнулась Наташа. — «Ах, жить осталось так мало… мне уже семнадцать лет», — отчаянно фальшивя, пропела Наташа. Потом вынуждена была перевести фразу и объяснить откуда она.

— Вы циник, — кивнула Верольда, словно окончательно в чем-то убедившись.

— Вы так говорите, как будто это что-то плохое, — тоном умудренной жизнью старухи проговорила Наташа. — Я просто трезво смотрю на вещи.

Верольда сделала вид, что обиделась… а может и в самом деле обиделась. В любом случае выяснить это не получилось — они уже подъезжали к поместью Сторнов, что всеми было воспринято с непередаваемым облегчением. Наташа, сунув книгу под мышку, первая вышла из кареты и прошла к конюшне, наблюдая, как устраивают лошадей, заметила и коня Ерила… такого ни с чем не спутаешь. Как же его там слуга назвал? Драко, кажется.

— Драко… Дракончик…

— Лучше не подходите, — показался уже знакомый девочке слуга. — Он не принимает чужих. Только господина, меня и Ухора… это наш кучер и конюх.