Мы прошли по выложенной декоративным камнем дорожке через разросшийся сад, к крыльцу. Огромное дерево с качелями на большой ветке, раскинулось недалеко от порога. Поднялись по ступеням и вошли в открытые двери, над которым горел фонарь. Десятки серых бабочек бились о лампочку, и Ксения ухватила меня за руку, шепнула:

— Какие они гадкие.

— Тебя не укусят.

— Собачки у меня хорошие. Не укусят без моего указа, — «успокоил» нас староста, оправляя на животе стеганную жилетку, отороченную мехом.

Мы оказались в довольно просторной гостиной со стенами, обитыми бежевым сукном. В центре комнаты стоял большой стол, а вокруг расположились удобные полосатые кресла. С потолка свисала лампа с объемным тканевым желтым абажуром. Она источала теплый свет, от которого комната казалась уютнее. Полы от стены до стены застилал большой узорчатый ковер. У выложенного красным кирпичом камина с потрескивающими дровами лежала пара рыжих котов, которые при нашем появлении лишь лениво потянулись.

На стенах кто-то любовно развесил картины с пейзажами в золоченых рамах. На самом видном месте висел портрет с четырьмя членами семьи. В центре в красном кресле сидел встретивший нас хозяин дома. Он был облачен в добротный костюм тройку. За его спиной по правую руку стоял высокий парень в светлой рубашке и жилете, а по левую — улыбчивая крупная женщина с буйными кудрями. На подлокотнике кресла сидела миловидная девчушка с большими глазами в платье в крупный горошек.

Нам поклонилась полноватая женщина в цветастом платье и вязаной шали поверх покатых плеч. В ней без труда угадывалась женщина с портрета. Она ловко расстелила поверх стола отбеленную льняную скатерть с вышивкой по краю. Той явно пользовались не часто, и хозяйка любовно разгладила ткань на столешнице, расправляя складки.

— Присаживайтесь, гости дорогие, — засуетился староста, указывая на кресла. — Сейчас стол накроем. Вы, наверное, проголодались, с дороги-то? Ох, радость-то какая. Наконец-то. Дождались. Агафья, накрой гостям поесть. Прибыли, спасители наши.

Женщина вынесла пузатый казан и водрузила его на стол. За ней из примыкающей комнаты вышла невысокая девушка, которая ужасно смущалась. Она расставила перед нами глиняные тарелки и завернутые в салфетки приборы.

По мискам была разложены молодые круглые картофелины, томленые с кусочками утки и ароматными травами. От густого пряного аромата закружилась голова.

— Не побрезгуйте, господа и дама, — хозяин принялся нарезать круглый хлеб с хрустящей корочкой на толстые ломти. — Мы люди простые да и еда у нас обыкновенная. Вы-то наверняка привыкли к чему повкуснее.