— Я бы и не брал вашу цитадель, если бы не стали вы собирать людей в ней против меня.

— Не против вас! — воскликнул оппонент с жаром. — Не против, а для того, чтобы остановить ночные бесчинства.

— Да, — поддержал его ещё один из пришедших. — С вашим появлением в городе стали твориться бесчинства такие, каких ранее не было.

— Уж и в бесчинствах меня упрекаете в своих, — Волков только усмехнулся и даже подумал с облегчением, что разговор этот можно уже и заканчивать. Но тут снова заговорил Румгоффер:

— Но пришли мы сюда не для того, чтобы упражняться в упрёках.

— А что же привело вас сюда, господа? — вежливо поинтересовался барон.

— Мы хотели спросить о той вашей речи, что была сказана вами сегодня на площади.

«Ну конечно же». Волков сразу так и подумал, его даже поначалу немного удивили тон и содержание начавшейся беседы.

— А что же вам неясно в той моей речи, господа?

— Вы сказали, что разбой и отнятие собственности у горожан благословил сам герцог, — снова заговорил тот человек, что начинал с упрёков. — А есть ли у вас бумаги с печатью курфюрста, в которых он подтверждал бы ваши слова?

— Зачем же мне такие бумаги? Да и вам они не надобны, — Волков пожал плечами. — Герцог, посылая меня сюда, сказал, чтобы я действовал по своему усмотрению, Его Высочество оказывает мне полное доверие. И посему моими устами говорит сам курфюрст Ребенрее.

Тут ещё один из пришедших сделал шаг вперёд:

— Ваши слова вызвали в городе только сплочение; все горожане как один встанут против вас и не допустят грабежей и бесчинств. И не дадут своих соседей в обиду. Даже если те…

— Даже если те измазали их лучшую церковь испражнениями? — перебил его генерал. И продолжил: — А вот мне многие говорят, что подобного они терпеть больше не будут. И что избиений своих священников больше не хотят, и что давно ждут позволения поквитаться с еретиками. И уже собирают людей, чтобы начать дело. Сдаётся мне, что вы вскоре удивитесь тому, сколько людей хотят поживиться имуществом нечестивых.

Волков отчаянно врал, никах знакомых горожан, которые были готовы начать дело, у него не было. Но вот тон, которым он это говорил, и его вызывающая усмешка поколебали уверенность пришедших в том, что весь город встанет как один против него. И, видя некоторое замешательство делегатов, он продолжил уже без усмешки, а может быть, даже и с угрозой:

— Сенатор, сколько у вас еретиков в сенате?

— У нас есть сенаторы-лютеране, — старясь говорить нейтрально, отвечал ему Румгоффер.

— Их больше там быть не должно, — всё так же без улыбки и без ласки говорил Волков. — Завтра я приеду на заседание сената, и если хоть один еретик будет там, я его арестую. Выберите новых сенаторов, людей уважаемых и из тех, что чтут Матерь Церковь.