Жар. Слуги — наверное, бестолковый Томас — раскалили печь. А барону и без неё холодно не было. Сном это его состояние назвать было сложно, он даже слышал иной раз, как топают своими грубыми башмаками солдаты, проходя мимо его закутка. А ещё ему снилось — или казалось, — что из раны в боку всё ещё сочится кровь.

В общем, Волков не выспался, и когда очнулся, ему не показалось, что сил у него прибавилось. На город спустилась темнота. И раз его до вечера не разбудили, значит, ничего страшного за весь день не произошло. Потом он выпил всю воду, что ему оставили рядом с постелью, и снова провалился в забытьё, заменившее ему сон.

* * *

Казармы уже проснулись, гремели доспехи, даже к нему, в его закуток, забирался запах дыма и стряпни; солдаты разговаривали, сержанты отдавали распоряжения. Кажется, шла обычная гарнизонная жизнь. Он полежал, прислушиваясь, а потом позвал слуг: несите мыться и одеваться. Боль его не донимала, наверное, поэтому ему удалось под утро по-настоящему уснуть. Бинты на груди снова пропитала кровь, хотя было её намного меньше, чем вчера. Всё равно бинты нужно было менять А ещё ему необходимо было поесть. Аппетита у него не было, но он проспал почти сутки.

— Что за шум там? — спросил генерал, когда Томас поставил перед ним таз и приготовился лить воду из кувшина.

— Ничего особенного, — отвечал ему Хенрик. — Те солдаты, что были с майором Дорфусом и капитаном Нейманом на ночном деле, вернулись под утро, рассказывали, как было дело.

— А что вышло за дело? — насторожился генерал, он даже перестал мыться и теперь смотрел на своего старшего оруженосца.

— Зацепились ночью с местными, — отвечал Волкову тот. — Майор приказал мушкетёрам пальнуть разок.

— И? — Волков всё ещё ждал.

— Говорят, одного горожанина убили и трёх ранили, — спокойно и даже буднично рассказывает оруженосец. Для него, как, впрочем, и для всех его подчинённых это ночное событие было так естественно, что его даже не стали будить. Солдаты и офицеры пребывание в городе рассматривали не иначе как войну. Это только сам генерал ещё что-то помнил про союзнические договоры и прочую ерунду.

«Ну, вот уже точно всё! Теперь кровь пролита. Теперь маски не только сброшены, они ещё и разорваны в клочья».

Впрочем, к этому всё и шло, он знал, что этим закончится. И пусть всё закончится по его прихоти, а не по желанию горожан и их хвалёного ван дер Пильса.

И генерал сделал Томасу знак: давай, лей воду.

* * *

И кого же он увидал, когда явился в офицерскую столовую завтракать? Волков удивился поначалу, а потом его взяла досада, и вместо ответа на приветствие он строго спросил: