Волков даже улыбнулся трубочисту:

— А, так тебя ещё не повесили?

— Ещё бегаю, — улыбался в ответ трубочист.

— Это, ребята, сам генерал фон Рабенбург. Тот самый, что утёр нос ван дер Пильсу, — Вайзингер поклонился Волкову первый, а потом представил генералу двоих людей из пришедших, прошептав ему перед тем: — Вы же хотели с ними познакомиться, вот время и настало, — он указал на одного немолодого, но крепкого человека, явного горожанина, угадать достаток которого по виду было сложно. — Председатель гильдии тачечников господин Мартин Гуннар, — Гуннар поклонился генералу, тот в ответ ему любезно кивнул. А Вайзингер уже представлял ему другого человека. Этот тоже был немолод, и по виду его тоже нельзя было заключить, к какому сословию он принадлежит; одежда его была, кажется, и проста, но на поясе у человека висел весьма недешёвый кинжал.— А это Карл Гляйцингер, представитель коммуны Вязаных колпаков.

Волков кивнул и ему. А потом, когда понял, что хранитель имущества оставшихся людей представлять ему не собирается, не погнушался и пригласил за длинный стол, за которым обедали его офицеры, всю честную компанию.

— Прощу вас, господа, садитесь, — тут же сел сам и, обернувшись к оруженосцу, сказал: — Хенрик, друг мой, распорядитесь, чтобы господам подали пива.

— За пиво, конечно, спасибо, добрый господин, — начал Мартин Гуннар; видно, он был самым влиятельным человеком во всей этой компании. — Но не за пивом мы сюда пришли.

— А зачем же? — вежливо поинтересовался генерал. — Уж скажите, а я по мере сил постараюсь помочь.

— Пришли мы сюда, чтобы узнать две вещи, — продолжал представитель гильдии тачечников.

Волков развёл руками: прошу вас, спрашивайте.

— Эй, Кульбриг, — Гуннар взглянул на одного из своих спутников, — ты всё порывался узнать — спрашивай.

И самый крепкий из явившийся мужей, чьё лицо было грубо, а кулаки страшны, тогда заговорил, глядя на генерала:

— У меня дом у реки, дом хороший, крепкий, вот только холодный. Ветер с реки выдувает из него тепло, хоть ты тресни.

— И что же ты хочешь? — усмехнулся Волков. — Чтобы я тебе стены проконопатил или, может быть, дров купил?

Все засмеялись, в том числе и здоровенный Кульбриг.

— Нет, дрова я себе сам куплю как-нибудь, вы мне лучше про другое скажите.

— Ну так спрашивай.

— Ну вот, вы сказывали, что я могу у еретика дом забрать; я уже приглядел один хороший домишко тут, в городе; у меня тоже дом неплохой, но он за стеной, а я хочу тут дом взять.

— Так бери, — уверенно произнёс генерал. — Приходи и выгоняй всякого, кто не ходит к причастию, и бери всё его имущество, дом, перины, погреб, и казну, и простыни, всё забирай.