Алгонквин сжалась в шар. Его слова не были новыми. Таким всегда было их соглашение, но она не думала, что придется платить. Она была уверена, что сможет все исправить, преодолеть это, всегда так думала. Но в этот раз у Алгонквин не было выхода.

Даже в ее самый долгий период бодрствования Смертные Духи были там, бушевали на земле, которая была ее телом. Она и ее духи-товарищи будут страдать от прихотей безумных врагов вечность. И не будет шанса сбежать, надежды на свободу. Она видела только будущее, которое было живым адом. Неужели смерть была так плоха?

Смерть — это покой, — пообещал Левиафан, его щупальца сомкнулись над ней, как сеть. — Ты не устала?

Она устала. Устала, ей надоело. Надоели люди. Надоело бороться. Надоело так надеяться, чтобы снова и снова все терять. Все это надоело.

Так отпусти, — шептал он, его тьма сжалась сильнее. — Я позабочусь обо всем. Тебе нужно просто впустить меня.

Она отвернулась, посмотрела на себя в своей воде, на то, что она потеряет.

Уже потеряла, — терпеливо исправил Левиафан. — Это кончено, Алгонквин. Впусти меня.

Ей было нечего сказать. Он был прав. Как бы сильно она ни билась, она не могла победить сама. Уже нет.

Вздохнув, Хозяйка Озер сдалась. Она расслабила сжатую воду, позволила ей течь по ее владениям и Левиафану, чьи черные щупальца уже погрузились в воду и пили ее. Его тени тянулись во все части, черные щупальца были как корни, а бессмертная Алгонквин, сама земля, начала умирать.

И в физическом мире, в ночном небе над дымящимся городом, горящим, как круг фейри с новой магией, тень Левиафана начала становиться реальной.