Владислав Алеф Часы Застывшего Часа

Владислав Алеф

Часы Застывшего Часа

Глава первая. Часы начинают идти

Глава первая. Часы начинают идти

Еще дремало солнце за горизонтом, но в маленьком деревенском домике уже горел свет. Он исходил из закопченной медной лампадки, огибал высокий массивный стол, мягко стелился по дубовым половицам и робко таял в темноте притворенной двери. За столом сидели двое. Крупный мужчина, навалившись на него всей свой громадой, шумно потягивал свежесваренный дымящийся чай из молодых побегов смородины. Тощий, как соломина, юноша, легко опираясь о стол одной рукой, другой зачерпывал ложкой овсяную кашу. Сквозь раскрытое маленькое оконце из тишины ночной улицы доносился хорошо узнаваемый ритмичный стук, с каким наполняют ведро струйки горячего парного молока.

Скрипнула калитка у входных ворот, и зазвучали торопливые мелкие шажки. Звук обогнул стену дома и был приглушен скрипом калитки внутреннего двора. Под окном мелькнул невысокий коренастый силуэт.

— Иля! — осуждающе грянул голос. — Ты еще корову не выгнала!

— Мама, успокойтесь! — отозвалась хозяйка. — Еще ночь на дворе. Успею.

— Успеет она! Плотничиха уже свою погнала! Только штраф не хватало платить! — протараторила гостья и уже спокойней добавила: — Далиш где? Ушел?

— В доме, чай пьет.

— Какой чай?! — еще больше ужаснулась она, едва не переходя на визг. — Нам сегодня пасти! Вы чего спите, а?!

— Мама, успеем! Что вы кричите?..

Разбуженный криками женщин лениво тявкнул спросонья соседский пес. В ответ ему надрывно закричали петухи и сердито загалдели гуси. В раскрытое ветхое оконце влетел маленький серый мотылек и стал отчаянно биться о стекло лампадки.

Далиир оторвался от кружки чая и устремил хмурый взгляд в ночную темноту.

— Язар, — раздраженно обратился он к юноше, — закрой окно.

Недовольство улицы утихло, а с ним утихло и недовольство Далиира. Морщины над его густыми бровями расправились, мужчина вернулся к размеренной трапезе.

Язар отставил опустевшую миску и задумчиво повернул голову. Взгляд его подслеповатых серых глаз остановился на необычном предмете.

На стене в металлической скобе висели песочные часы, но в них под толстой обсидиановой оболочкой находился прах. Эти магические часы безошибочно отмеряли световой день. С рассветом они начинали идти и останавливались точно на закате. Когда же начинался новый день, они переворачивались без всякой помощи. Сейчас весь прах находился в нижней чаше, а значит, Ильга говорила правду, и ночь еще не окончилась. Штраф же, о котором упомянула бабушка Нагинара, существовал только в дворцовых указах и умах жадных бар и предписывал уплачивать «ленивую пастушью повинность» в размере двух медных лукиоров всякому пастуху, не поспевшему на свой пост до рассвета.