Но сверху уже лезли новые враги.

Известь сплюнул, нащупал свою пальму и, превозмогая боль в спине, встал плечом к плечу со своим спасителем.

— Отходим, Сашика! — Аратан попытался толкнуть друга локтем к «окопчику».

— Да куда уже, — хмыкнул атаман, размашисто махнул копьем, засадив по ноге, кому-то из залезших на «бруствер» врагов. — Мочи козлов, Араташка!

Тот, будто только разрешения ждал. Оскалился в жуткой улыбке, заверещал зверем, поднырнул под чью-то саблю и принялся сеять боль и страдание вокруг себя. Дурной и в лучшее время не поспевал за ним, а сейчас, с пробитой спиной, только и мог, что страховать товарища со спины. Пальма его вышивала рваной строчкой, изредка попадая в тела противников. Он еще умудрялся держать их на дистанции, но в тесноте окопчика это делать было всё труднее. Сменить бы копье на сабельку — да кто ж даст ему время на это.

— Не зарывайся, Аратан! — орал он дауру, который всё дальше и дальше уходил в свой танец смерти. Тот визжал и хохотал, ровно шаман, входящий в транс. Маньчжуро-дючеры злобно скалились, но сторонились безумного воина, а тот поил кровью свои ножи (уже второй где-то взял), ища смерти. То ли чужой, то ли своей.

— Араташка, мать твою! — Дурной спешил за безумцем, пытаясь прикрыть его в этой схватке.

Он уже забыл о своей защите и получил ощутимо по ноге (по счастью, чем-то неострым). Выбрасывал пальму одной рукой, на всю длину, но не поспевал, не дотягивался до главного кубла схватки.

И вдруг Аратан рухнул. Весь. Разом. Словно, небесная сила рухнула на него, вдавив в мёрзлую землю.

Глава 68

Глава 68

Дурной завис в ужасе. Не так всё ему виделось. Абсолютно не так. Виделось ему всё стратегически; виделось, как лихо казаки с даурами атакуют ничего не подозревающего врага; как ловко отряды следуют его мудрой воле; как беззащитны враги перед удалью воинов Черной Реки и гением их предводителя.

И, конечно, никто не погибнет. Хотя бы, из самых близких.

…Аратан лежал, не двигаясь. Чуть ли, не дыша. А над ним…

— А ну, свалили, суки! — зарычал Известь на врагов, нависших над телом.

Ринулся вперед, да опять что-то прилетело ему в ноги. С воплем боли Дурной второй раз рухнул на дно «окопчика». На этот раз не выпуская (ни за что на свете не выпуская!) пальму. Уже полулежа, он тыкал ею куда-то, в кого-то, получая ответные удары. Куяк по-прежнему боролся за жизнь атамана, но надолго ли того хватит?

На пальму наступили, и не было никаких сил ее вырвать. Враги потянулись к поверженному лоча, чтобы добить гада. На этот раз Санька всё отлично видел. И широкую грязную саблю с угловатой елманью, и оскаленную морду ее владельца с неприятными жиденькими и длинными усами.