«Все понятно. Обе эти тренировки направлены на то, чтобы стать крепче в духовном плане», – подумал Ливий и спросил:

– Сколько это обычно занимает времени?

– Стела Духовной Боли – год-два. Духовный Купол – от года до семи лет. Вы – идущий, поэтому я верю, что справитесь гораздо быстрее. Хотя порой получается наоборот.

– В каком смысле?

– Идущие часто становятся алчными и самоуверенными. Пока они не отбросят свою темную личину, не смогут пройти дальше.

– Понятно.

– Тогда пойду. В остальном наш храм ничем не отличается от остальных храмов Трех Истин.

Заместитель настоятеля ушел. А Ливий не стал тратить время зря и тут же направился к Стеле Духовной Боли.

Ее воздействие Волк ощутил метрах в десяти от скалы. Все началось, как простое волнение где-то глубоко в душе. Ливий не обратил на это внимание и двинулся дальше.

«Ого, многие послушники остаются здесь?», – подумал он, когда понял, что обогнал пятерых монахов. Те не решались подойти ближе – видимо, Стела Духовной Боли воздействовала на них куда сильнее.

В пяти метрах от скалы Ливий уже чувствовал легкую боль. При этом организм себя отлично чувствовал. Болело не тело, не внутренние органы, а что-то незримое. Чувство было таким, будто иглу вонзили прямо в душу.

Здесь Ливий остановился. Не потому, что не мог идти дальше. Нет, Ливию хотелось рассмотреть удары, оставленные Саччинином.

Легендарный монах прошлого ударил всего раз. Ливий насчитал ровно сто порезов – видимо, Саччинин не использовал свои настоящие руки или создал всего девяносто восемь ненастоящих. Разглядывая порезы на скале, Волк понимал, как именно бил монах. Это не была техника: Саччинин действительно изливал свою душевную боль.

«Интересно, что же тогда случилось?», – подумал Ливий.

Он стоял и пытался понять боль Саччинина. Монахи наблюдали за Ливием. Новенький послушник прошел далеко и остановился всего в пяти метрах в первый же день.

«Нет, так я ничего не пойму. Надо подойти ближе».

В трех метрах от скалы боль стала сильнее. А в двух метрах Ливий понял, почему некоторые монахи иногда улыбаются.

Боль резко сменялась на переполняющую разум эйфорию. Ты чувствовал счастье – огромное и незамутненное. Но не проходило и мгновения, как боль вновь обрушивалась на тебя. Такие смены состояния еще сильнее били по душе. Именно здесь начиналось настоящее испытание Стелы Духовной Боли.

«Это же твои эмоции, Саччинин. Ты испытывал и боль, и радость. Что же случилось?», – думал Ливий, приближаясь к Стеле. Многие монахи напряглись: они думали, что новый послушник идет на крайность и выходит за свои пределы, чтобы продвинуться дальше. Духовные раны – не физические. Исцелить их почти невозможно.