Власть и могущество — вот что манило их род. Все общество этой расы строилось вокруг пути к силе. Каждый ассари стремился стать магом, а каждый маг — стать великим.
Власть и могущество — вот что манило их род. Все общество этой расы строилось вокруг пути к силе. Каждый ассари стремился стать магом, а каждый маг — стать великим.
Так ассари стали сильнейшими за всю историю благословленных светом Солнца миров. Их чародеи повелевали множеством сил, а на службе у них крепли невозможные монстры, созданные открытой их родом великой наукой — генетикой.
Так ассари стали сильнейшими за всю историю благословленных светом Солнца миров. Их чародеи повелевали множеством сил, а на службе у них крепли невозможные монстры, созданные открытой их родом великой наукой — генетикой.
Совмещая стихии в телах жертв своих опытов, асу перешли черту, нарушая правила мира и создавая невозможных чудовищ, способных бросить вызов даже богам.
Совмещая стихии в телах жертв своих опытов, асу перешли черту, нарушая правила мира и создавая невозможных чудовищ, способных бросить вызов даже богам.
И вскоре их род обратил на себя внимание абсолютного зла.
И вскоре их род обратил на себя внимание абсолютного зла.
Запертая демиургами в мире где все живое стало её игрушкой, Неназываемая взглянула на янтарнооких волшебников.
Запертая демиургами в мире где все живое стало её игрушкой, Неназываемая взглянула на янтарнооких волшебников.
Теряя пламя, змей обращался к воде. Теряя воду — заключал союз с самой преисподней, а химерология каждый раз возвращала утраченные силы вновь. Павшие лидеры сменялись новыми, не менее сильными, добившимися власти через сотни лет интриг и борьбы внутри змеиного мира.
Теряя пламя, змей обращался к воде. Теряя воду — заключал союз с самой преисподней, а химерология каждый раз возвращала утраченные силы вновь. Павшие лидеры сменялись новыми, не менее сильными, добившимися власти через сотни лет интриг и борьбы внутри змеиного мира.
Но если нельзя уничтожить общество лишив его силы, почему бы не поступить наоборот, сделав их ещё могущественнее, чем прежде, позволив самим погубить себя?
Но если нельзя уничтожить общество лишив его силы, почему бы не поступить наоборот, сделав их ещё могущественнее, чем прежде, позволив самим погубить себя?
Власть, что строится на силе, может быть изменена ещё большей силой. Те из слабейших асу, кто отказывался принимать низкое положение, сами обратились во зло, чтобы получить своё право на власть и свой путь к могуществу.
Власть, что строится на силе, может быть изменена ещё большей силой. Те из слабейших асу, кто отказывался принимать низкое положение, сами обратились во зло, чтобы получить своё право на власть и свой путь к могуществу.