Мы бросились в рассыпную — сдерживать такое не под силу ни одному танку, а так им хоть придётся немного побегать.
— На стенах снова появляются пятна. В них же сидят твари? — спросил Грейси у пироманта, но тот был погружён в чтение длинного заклятия и не обратил внимания на храмовника. Однако ответ пришёл вскоре сам собой — со всех сторон полетела вторая волна пустотных чудовищ.
А прямо над строем рейда сверху начал медленно опускаться трёхсотник. Ещё один коснувшийся.
28. Зло, которое нельзя называть — 2/5.
28. Зло, которое нельзя называть — 2/5.
Осторожно дыша, он приоткрыл глаза. Вокруг не было никого из отряда, но темнота вокруг расступилась сама собой.
Странно, ни один светильник не горит, но свет есть. Мрачный, холодный, но есть.
Осторожно осматривая окружавшее пространство, он судорожно втянул тяжелый воздух древнего храма. Что-то было не так, он чувствовал это спиной, инстинктами, всем телом. Вся его сущность говорила о… о чем?
Перед ним был портрет. Первый портрет, не изображавший хозяйку этого жуткого места.
Мрачный тёмный храм стал чуть светлее — притягивающая взор картина стала заметно подсвечиваться. Старик, изображенный на нём, больше не был грустным. Старик улыбался во весь рот.
Еще недавно печальный тихий дед манил его рукой к себе внутрь и хитро скалил зубы.
— Заходи ко мне в обитель, станешь мне на время зритель.
— Ч-чего? — не понял он.
— Если ты вдруг не согласен, последний час будет ужасен, — покачал головой старик, скаля желтые грязные зубы и все меньше походя на живого человека. Кожа изображенного на портрете деда была неестественно серой, а глаза засияли потусторонним фиолетом.
Воин оцепенел. Это все происходит на самом деле?
Боги, что происходит со мой и моим рассудком?! — думал несчастный.
— Проходи ко мне, сдавайся…
Рука в кожаной перчатке схватила парня за шкирку и втащила внутрь, по ту сторону рамы.
Морок мгновенно слетел с парня, но было уже поздно. По залу разлился безумный хохот вместе с криками обреченного. Старик принялся читать свои паршивые стихи, сбиваясь на истерический смех, а несчастная жертва смотрела с портрета на тварь, захватившую его тело.