Теоретически, да. Только неужели принцы безумия рисковали ради этого? Зачем им в таком случае лично я? Разве им нужна не Маэ?

Вокруг себя я обнаружил несколько чахлых деревьев и берег. Я был на берегу, на острове с песчаным пляжем.

— Хороший день для рыбалки. А ты любишь рыбалку?

Я поймал взглядом мрачный силуэт мужчины с удочкой. Ещё секунду назад его здесь не было, но теперь он мирно рыбачил так, словно был здесь всегда.

Паровая длань.

Ничего. Заклинание ударило по врагу, но тот словно был нематериален.

— Рыба! Философия рыбы! Как же вы все похожи…

Сперва я активировал «подвальную лапу», но результат был тем же.

Призыв подвального ужаса. Уродливый кот со склеенной пастью и лишним глазом сел на песке, обвив себя лишайным хвостом.

Заклинаний пустоты у меня было шесть. Я освежил себе память о них, как только получил, благо времени по пути к Безымянной башне у меня было достаточно. Помимо синхронизации душ, такой же магии, как у Ласки, здесь было сильное проклятие, снижавшее интеллект, волю и мудрость — сон разума. Вторым были долина отчаянья, увеличивавшего уязвимость к пустоте и сразу накладывающее сильное чувство отчаянья, и крах реальности — пожирание удачи вокруг.

Последними были две стандартные способности всех пустотников, начиная от стихийных тварей и заканчивая разумными. Длань пустоты была по сути атакой ближнего боя с пустотным уроном, а прорыв ярости — рывок, который активно применяли зомбаки Мракрии.

Я ударил сначала «долиной», зная, как пустотники уязвимы к собственной стихии и ментальной магии. Затем повесил сон разума — пустотные дебафы были очень сильны, мало чем снимались и проходили через сопротивления и иммунитеты.

Над головой врага мелькнули символы проклятий… а затем вдруг начали видоизменяться. Иконки изогнулись, светящиеся линии дебафа сложились в форме маленьких рыбок и расплылись прочь.

Я изменил руку. «Длань пустоты» вызвала рябь на коже. Она потемнела и резко преобразилась, став походить на жуткую пылавшую чёрно-лиловым, пасть. Но и с третьей стихией возникла та же проблема — врагу было плевать на пустоту.

— Громче плещись рыбка малая! Ловись большая!

Из второй ладони вынырнул сияющий бирюзой хлыст карающего покоя. Я попытался атаковать вновь, но рука вдруг стала тяжёлой и медленной. Было заметно прохладнее. Луна поблекла.