— Странный тут запах, да? — спросил Некуш.

Я принюхался. Не сразу понял, о чём он, но вскоре уловил в воздухе слабый аромат дрожжей.

— Пожалуй, — кивнул я.

Призвав туман, я отправил его дальше вглубь змеиного поселения. В сознании начали возникать образы сложной карты с запутанными изгибами переулков.

— Сурово у них тут. Развернуться негде, — прокомментировал Сайрис.

— Да вообще, хрен пройдёшь! — отозвалась Рикка. Её механические руки за спиной были сложены на манер ангельских крыльев. Но даже так девушка всё время сталкивалась со стенами.

Вампира и Дракошу это место обоих угнетало. Эмпатия позволяла считывать мрачные чувства пиромантки. Алиот оставался непроницаем, но на лице у него то и дело мелькала хмурая настороженность и озабоченность.

— А ваши друзья те ещё извращенцы, — с усмешкой сказал Сайрис Алиоту с Фай.

— А по-моему, в этом что-то есть, — не согласился Терми. — Хотя немного жутковато, ты прав.

Мы вышли на небольшую площадь, метров пяти в ширину и десяти в длину. В центре находился постамент с чёрной каменой головой, из которой торчали лица. Змеи были большими любителями симметрии, поэтому каждое лицо было идеальной копией другого, создавая цилиндрическое нечто, где каждая грань являлась повторением другой.

— Хероборина неплохо здесь сохранилась, — заметил инженер.

— Имя мне неверно в твоих устах. Не херобориной имена мои есть.

Послышавшийся в ответ низкий безэмоциональный голос, который заставил всех вздрогнуть. На изваяние уставились направленные руки и посохи магов. Атаковать камень оружием было бы бессмысленно.

На миг все застыли, морально готовясь к бою с местным стражем. Дружелюбно, как ни крути, эта жуть не выглядела, так что мысли об этом крутились у всех.

Однако секунды шли, а тварь не спешила атаковать. Самое время моим спутникам сказать ещё пару слов.

— Ещё одна лекция об устройстве змеюшника будет? — обратился Сайрис к Дракоше, игнорируя странный набор слов существа.

— Я понятия не имею, что это, — сразу же открестился Алиот.

— Неприкасаемый, — тихо ответила Фай. — Черт… как же… братик, ты можешь разбить его?

— Зачем?

— Так вот значит, как это выглядит, — в голосе вампира послышалась нескрываемая брезгливость с оттенком сочувствия.