— Нас всех не просветите? — мне уже начинало надоедать постоянно пинать их в разговоре.

Говорящий камень, что удивительно, спокойно слушал нас, не проявляя никакого интереса к беседе.

— Я читал об этом, — неожиданно сказал Лесат. — Те, кто сильно разозлит змей, становился неприкасаемым.

— Камнем? — не понял я.

— Не обязательно. Змеи изменяют генетическую структуру, превращая человека в живую функцию… во что-то вроде раба с искажённым магией телом под какую-то задачу.

По телу пробежались мурашки. Страшно даже подумать о том, что когда-то это могло быть человеком. Такую участь и впрямь даже врагу не пожелаешь.

— Что ты такое? — спросил я напрямую у камня. Нашу речь существо понимало, так что, почему бы и нет?

— Водец пути я быть. Сказать служить великий ассари-а’доменус, — бесцветно ответило существо. Каждое слово было сказано отдельным ртом, хоть голоса у всех и были одинаковыми.

— Скорее всего, оно съехало крышей, — сказал Сайрис.

— Повреждение моя разуметь долгий один, — произнес лимитирующий камень с лицами.

— Постой, я нихрена не понимаю, — мотнул инженер головой. — Это тебе типа одиноко что-ли?

— Я есть один без дела. Служение отсутствие мы бесполезная бытие вечность.

— Уничтожь, — повторила Дракоша. Наверное, впервые на моей памяти эмпатия уловила от Дракоши нечто вроде сочувствия. — Лучше смерть, чем такая вечность.

— Хорошо, что народ асу почти вымер, — кивнул Лесат. — Пришедшие после них тари, куда лучше.

— Любые зверяне лучше, — мрачно ухмыльнулся Алиот. — Даже интересно, как нашей огненной принцессе удалось растопить их сердца.

— Просто я особенная, завидуй молча, — отмахнулась Фай. Но сохранять внешнюю невозмутимость ей удалось с трудом.

— А ты что думаешь? — решил спросить я у камня. — Хочешь, чтобы мы тебя уничтожили?

— Имущество порча. Не разрешён. Ассари-а’доменус пожелать если, так быть.

— Бесполезно, Син, — поджала губы Дракоша. — В нём от исходника уже ничего нет. Неприкасаемые не способны мыслить самостоятельно. Я же сказала, это живая функция.

Я вспомнил, как не так давно Ласка говорила подобное. Лучше умереть, чем быть неразумным чудовищем, каким становились одержимые пустотой.